Помогаю Соне выйти — она опирается на мою руку, и я чувствую, как она дрожит. Мелкая дрожь, которую заметит только тот, кто держит ее за руку.
— Все будет хорошо, — шепчу ей на ухо. Мое дыхание касается ее шеи, и я вижу, как по коже бегут мурашки.
Метрдотель — пожилой итальянец с идеальной осанкой — встречает нас с почтительной улыбкой. Узнает меня, хотя я здесь третий раз в жизни.
— Господин Сорин! Какая честь видеть вас снова. Ваши гости уже прибыли.
Он проводит нас через главный зал — хрустальные люстры, картины в золоченых рамах, тихая классическая музыка — в отдельный кабинет. Стены обиты темно-зеленым бархатом, который поглощает звуки. Мягкий свет от настенных бра создает интимную атмосферу. Панорамные окна от пола до потолка открывают вид на ночной город — море огней, уходящее к горизонту.
За большим круглым столом, накрытым белоснежной скатертью, уже сидят трое. Хрусталь поблескивает, серебро сияет, розы в центре стола источают тонкий аромат.
Джузеппе Морино вскакивает первым — резко, стул скрипит по паркету. Широко улыбается, обнажая белоснежные зубы.
— Никита! София! — он подходит быстрыми шагами, руки распахнуты для объятий.
Обнимает меня по-итальянски — с пафосом, похлопывая по спине. От него пахнет дорогим одеколоном — слишком много, приторно. Потом поворачивается к Соне.
Берет ее руку, подносит к губам. Целует. Снова. Задерживает губы чуть дольше необходимого — я считаю секунды. Три. Четыре. Пять. Слишком долго, черт возьми. Снова слишком долго!
— Прекрасная синьорина, вы сегодня просто ослепительны! Как богиня!
Я сжимаю челюсти так сильно, что скулы начинают болеть. Зубы скрипят. Кулаки сжимаются сами собой, ногти впиваются в ладони.
Моя. Хочется прорычать, как пещерный человек. Схватить за шиворот и оттащить от нее. Убери свои руки. Не смотри. Не дыши в ее сторону.
Ханс Мюллер — высокий седовласый мужчина лет шестидесяти — поднимается медленно, с достоинством. Идеально скроенный темно-серый костюм подчеркивает все еще стройную фигуру. Часы на запястье — неброские, но стоят как квартира в столице. Он протягивает руку для рукопожатия — сухая ладонь, крепкая хватка. Не пялится на Соню, как на кусок мяса. Смотрит в глаза — внимательно, оценивающе, но с уважением.
— Господин Сорин, — голос низкий, с легким немецким акцентом. — Рад наконец встретиться лично. Много о вас слышал.
— Взаимно, господин Мюллер. — Я представляю Соню жестом руки. — Это София, моя ассистентка. Она ведет этот проект.