Ксандор, не выпуская Иву, вышиб дверь ногой и, нагнувшись, втиснулся в узкое помещение.
Комнатка, затянутая паутиной, оказалась крошечной, словно кладовка, и совершенно пустой, если не считать двух коконов, прилепленных к стене. Ива подумала о куколках ночных бабочек. Эти два веерообразных тела, покрытых толстой коричневой кожей, напоминали их, только оказались в сотни раз больше. От коконов вглубь стен отходили сосуды, которые пульсировали, сокращались, а сами стены дышали.
– Вот они… – прошептала Ива. – Настоящие они…
– Отлично.
– И как мы их?..
Ива передернулась, посмотрев на кочергу в руке Ксандора.
– Нет, – он разгадал ее мысли. – Все будет проще. И чище. Отойди к двери.
Префект подошел к коконам, и кисти его рук превратились в пламя. Коричневая оболочка занялась с треском. Куколки корчились, плавясь от жара. Сосуды лопались. От стен откалывались куски, рассыпаясь пылью.
– Бежим!
Он подхватил ее на руки и рванул к выходу. Проходы, по которым они бежали, извивались в судорогах, полки корежились, роняя вещи.
– Ксандор! Здесь всюду люди! Мы не можем уйти!
– Смотри! – крикнул он вместо ответа.
Некоторые фигурки, упав, начинали распухать, увеличиваясь в размерах, и превращались в людей, которые сидели на корточках, обняв себя за колени. Они постепенно поднимались на ноги, озирались, как после долгого сна.
– Быстро! За мной!
Лавка вдруг ужалась, сделалась тесной, словно втянула в себя десятки метров коридоров, как паук подтягивает к туловищу обожженные конечности. Выход оказался совсем рядом.
Ксандор выбил дверь, первой выпихнул на крыльцо Иву, а следом стал выводить ошеломленных людей. Клубочек выпал из кармана Ивы и тоже начал расти, еще немного – и превратится в Оскара. Теперь они с Альбиной не потеряются.
– Ксандор!
Лавка уже не просто дымилась, она полыхала огнем. За Ксандора можно было не опасаться, но ведь если развеется магия лавки, то и его временное тело тоже рассыплется искрами. И тогда она его не поцелует и… Страшно представить! Что, если он растает без следа?
– Ксандор!
Люди все шли и шли. Кашляли, терли слезящиеся глаза. Они и не смотрели на своего спасителя, стремясь как можно быстрее покинуть лавку.
– Все! Я здесь!
Он встал рядом.
Тело Ксандора было покрыто трещинами, в которых тлело пламя. Еще немного – и он осыплется горсткой золы.
– Целуй! – Ива подняла лицо и подставила губы.
«Куда же мы теперь? Ведь опять не попадем домой… Так и будем шарахаться по мирам? Ладно, ничего, придумаем что-нибудь. Главное, подальше от этого места!»
– Маленькая ты еще целоваться! – усмехнулся Ксандор.