– Заберу!
Ива схватила с ладони Эсмеральды клубок.
– Идем, Ксандор!
Дверца сделалась еще на шаг ближе. И тогда Эсмеральда издала дикий, пронзительный вопль. Она раскрывала рот все шире и шире, пока кожа вокруг губ не растрескалась и рот не превратился в черный провал, зияющий пустотой.
Ксандор откинул Иву за спину и пронзил тварь, которая кинулась на него, кочергой. Из дыры на животе высыпалось несколько песчинок, с шумом вышел воздух, а пустая оболочка Эсмеральды плавно опустилась на пол, как спущенный воздушный шарик.
Ива задрожала, но теперь уже Ксандор решительно сжал ее ладонь.
– Туда? – спросил он, указывая совершенно в другую сторону от двери. Он ее просто не видел.
– Нет, туда, – вздохнула Ива и снова повела его за собой.
Эсмус не пытался договориться. Он не издал ни звука, когда кинулся на Ксандора. Ива закричала, увидев, как в спину префекта по самую рукоять вошел нож.
– Ксан!..
Ксандор резко размахнулся и молниеносным движением снес господину Ильвилю голову с плеч. Та ударилась о пол с глухим стуком, покатилась, как мяч. Ни капли крови не выступило на обезглавленном теле. С тихим шелестом то, что когда-то было Эсмусом, осело по стене.
– Ксандор! Дай посмотрю! Очень больно?
Ива перепугалась не на шутку. Нож торчал из спины Ксандора, а сам он замер, прислушиваясь к себе.
– Вытаскивай! – приказал он.
– Нет, Ксан. Присядь. Я за тряпками. Я быстро. Надо перевязать.
Люди не всегда сразу чувствуют боль. Сейчас у него шок, но две-три минуты – и Ксандор истечет кровью.
– Вытаскивай, – сказал он мягче. – Доверься.
Он опустился перед Ивой на одно колено, чтобы ей сподручнее было ухватиться за рукоять. Вот упрямый! Ладно, оторвет подол платья. Главное – чтобы он не потерял силы, прежде чем разберутся с дверью.
Она рванула кинжал.
А тот вышел неожиданно легко, и кровь не брызнула фонтаном. Узкий порез на спине заполнился пламенем, после чего затянулся на глазах.
– Ох… – только и смогла произнести Ива.
– Удобно быть огнем, – усмехнулся он. – Веди меня, девочка. Я знаю, мы близко.
Последние два метра вдруг сделались резиновыми. Будто коридор растягивался под их шагами. Дверь – вот она, протяни руки и ухватишь простую железную ручку-скобу, но нет, не тут-то было, дверь будто играла с ними в салки: манила и убегала. Ива почувствовала, как колотится сердце, как пот заливает глаза. Ноги подкашивались.
– Не могу, – устало прошептала она.
Ксандор поднял ее на руки.
– Вместе сможем.
И когда Иве уже стало казаться, что они никогда не доберутся до этой проклятой дверцы, пространство натянулось, словно полотно, а потом треснуло.