И верить не собиралась. Офелия в общем-то тоже…
– Молчи! – потребовала она и поспешно добавила: – И вообще отец не он, а…
Хорошая попытка, но даже рыжий не настолько наивен, чтобы поверить. Однако кивнул, мол, все так и есть, был тут еще один прекрасный принц, буквально мимо пробегал… задержался ненадолго…
– А еще он на ней печать увидел. Если, конечно, не солгал.
– С таким не шутят. – Малкольм выпустил ладошку Офелии. – Это плохо…
А то, даже я понимаю, что хорошего немного, вот только… в обычных обстоятельствах, может, и не шутят, но ныне-то дело сверхординарное, поэтому на слово верить брюнетику я бы не стала. Впрочем, сомнения свои я благоразумно оставила при себе.
– И что вы собираетесь делать? – Малкольм потер нос.
– Сидеть и ждать.
Ответ был, по-моему, очевиден.
Сидеть пришлось долго. И чтобы сидение не проходило в унылой тишине, где один человек явно раздумывает над перспективой смерти близкой, а другой, озабоченный подобной же перспективой, но в отдаленном будущем, мается тайной, обладателем которой стал, я отправила Малкольма в столовую.
– Зачем ты ему рассказала?! – зашипела Офелия, стоило двери закрыться.
– За шкафом.
– Ты… ты не понимаешь…
– Я понимаю, что ты сейчас преисполнилась гордого намерения удалиться в закат вместе с ребенком, – я забралась на кровать. Желания уступить оную кому бы то ни было я не испытывала. Во-первых, никогда не отличалась избытком любви к ближним, во-вторых, откажутся. – И там, в тиши и покое, воспитывать его на свой лад… только… ты не думала, что ты не вечна?
– Что?
– Родственники есть?
Она поморщилась. Ага, то есть имеются, но не такие, к которым можно за помощью обратиться.
– А теперь представь ситуацию. Вдруг тебя не станет… не знаю, по какой причине, что будет с ребенком? Детский дом?
– Думаешь, лучше, если его просто…
– Преувеличиваешь. Кроме того, – я оскалилась, – скажи, что беременных обижать нельзя… а вздумает, то козам он еще позавидует… ты просто скажи, он поймет.
Офелия вздохнула, но спорить не стала.
– Даже… если ему позволят родиться, то… заберут.
– По какому праву?
– Интересы рода…
– Пусть женится сначала, а потом уже про интересы рода долбит… и вообще… подумай сама, хочешь ли ты этого ребенка? Родить – еще ладно, тут никому не отвертеться, а дальше… носиться с младенцем, подгузники менять, вытирать сопли…
Она поморщилась, будто я говорила о чем-то на редкость отвратительном. А что, все дети сопливят, даже самые распрекрасные. И вообще идеальные дети – это утопия.
– Все равно ты не имела права, – проворчала она, явно задумавшись, и подозреваю, отнюдь не над тяжкой своей судьбой.