У нее ведь ребенок будет. И что с того, что Рай не знает. Почему? Потому что скотина. И если рассказать, он придумает, как от ребенка избавиться. Нужен тот ему… внебрачный… от девицы сомнительных моральных качеств. Ладно, не девицы, но… Рай всегда четко давал понять: постель постелью, а работа работой… ребенок работе помешает… и это ведь так легко, взять и убить… а Офелия его уже любит.
Просто так.
Безотносительно потенциальной выгоды… в конце концов, ей есть что продать и она отнюдь не так бедна, как говорила… имеются драгоценности и вообще… тихая жизнь вдали от развлечений…
И быть может, у ее дочери получится то, что не вышло у самой Офелии, – стать счастливой.
Только ничего этого не будет: Офелия умрет.
Она еще тогда, после нашего разговора, попросила отпустить ее, но Рай… упрямый… и вообще тварь. Она говорила? Конечно, говорила… ничего, еще раз повторит… отказался. Пригрозил… чем?
Нашлось чем…
И поклялся защитить, а теперь на Офелии печать.
И не будет ни домика, ни дочери, ничего не будет. И она понятия не имеет, как быть, как…
– Ночуешь у меня, – сказала я, взяв эту страдающую идиотку за руку. – И вообще…
Что именно «вообще», я плохо представляла, но Офелия, шмыгнув носом, ожила.
– Ты… ты мне поможешь?
Ага.
И помогу.
И всех спасу. И вообще я всемогуща, аки Бог…
Малкольма, заглянувшего на огонек, девичьи посиделки, мягко говоря, удивили.
– А…
– Привет, – сказала я, окидывая рыжего пристальным взглядом.
Хреновато выглядит.
И оно, конечно, понятно. С одной стороны, точно узнать, что смертельно болен, а с другой, что папочка это тоже знает и уже готовит похороны, фигурально выражаясь.
– Мы вот решили посидеть тесной дружеской компанией. Присоединяйся. Кстати, ее Айзеку твой приятель подсунул. Никакой любви, чистой воды сделка.
Офелия надулась.
И отвернулась к окну, но попытки встать и уйти не сделала. Правильно, страх здорово мозги прочищает и в принципе неплох как средство избавления от иллюзий.
– А еще она залетела от твоего приятеля…
Что?
Я врачебную тайну блюсти не клялась.
– …но ему не говорит, потому что боится…
Малкольм открыл рот.
Закрыл.
Сел на пол рядом с Офелией и, взяв ее за руку, нахмурился. Сидел так долго, минут пять, я успела дожевать забытую позавчера в сумке булку. Вообще аппетит мой, на который я и прежде не жаловалась, стал вовсе непомерным. С другой стороны, бесплатно ничего не бывает, а сил я трачу изрядно.
– Рай никогда бы… – наконец произнес Малкольм, впрочем, без особой уверенности. Ага, Рай хороший, просто жизнь дерьмо и обстоятельства так сложились.
Слышала я подобное.