— Я не могу быть этим. Тем, кем ты хочешь, чтобы я был. Не могу быть мужчиной, который умеет любить, умеет быть рядом, умеет быть уязвимым. Я — это я. Тот, кто всё контролирует. Тот, кто не подпускает близко. И чем больше ты становишься важной, тем страшнее мне это терять.
— Терять? — я не понимала. — Ты ничего не теряешь. Я здесь. Я никуда не ухожу.
— Пока, — выдохнул он. — Пока ты здесь. А потом? Потом ты поймёшь, что я — пустой внутри. Что за всей этой бронёй ничего нет. И уйдёшь. Как все.
— Демид…
— Нет. — Он поднял руку, останавливая меня. — Я не могу. Не могу каждый день просыпаться и бояться, что сегодня ты скажешь «хватит». Не могу любить так, чтобы это разрывало на части. Я лучше буду один, чем снова переживу потерю.
Он ушёл. Снова в кабинет. Снова закрыл дверь.
А я осталась на кухне, глядя на ночной город, и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Он испугался. Мой сильный, несокрушимый Демид испугался чувств. Испугался любить. Испугался, что я уйду, как ушла его сестра, как уходили другие, как уходит всё в его жизни, что не поддаётся контролю.
Утром я не выдержала. Зашла в кабинет без стука. Он сидел за столом, с красными глазами, явно не спавший.
— Послушай меня, — сказала я твёрдо. — Я не твоя сестра. Я не твоя мать. Я не те, кто уходил. Я — Лика. И я здесь, потому что выбрала быть здесь. Не по контракту, не из жалости, не из удобства. По любви.
Он смотрел на меня, и в его глазах была такая мука, что у меня сердце разрывалось.
— Я не знаю, как, — прошептал он. — Я не знаю, как быть с этим. Эта любовь… она выбивает почву из-под ног. Я не контролирую её. Я не могу её просчитать. Я просто… тону.
— Так тони, — сказала я, подходя и садясь на край стола, беря его лицо в ладони. — Тони. Я буду рядом. Я вытащу тебя. Мы вытащим друг друга. Но не отталкивай меня. Пожалуйста. Не делай этого с нами.
Он закрыл глаза, прижимаясь щекой к моей ладони. Его дыхание было неровным, прерывистым.
— Я боюсь, Лика. Я так боюсь.
— Я знаю, — прошептала я, гладя его по волосам. — Я тоже боюсь. Но если мы позволим страху победить, что останется? Пустота? Ты уже был в пустоте. Ты знаешь, каково там. А здесь — тепло. Здесь — мы. Здесь — Миша. Здесь — жизнь.
Он долго молчал. Потом открыл глаза и посмотрел на меня. Впервые за эту неделю — по-настоящему, в самую душу.
— Я попробую, — сказал он хрипло. — Я попробую не убегать.
— Не пробуй, — поправила я. — Делай. Каждый день. Просто будь. Со мной. С нами.