Он смотрел на меня, и в его глазах разгорался тот самый свет, который я так любила.
— Лика…
— Не надо, — остановила я его, прикладывая палец к его губам. — Я делаю это не ради тебя. И не ради Миши. Я делаю это ради себя. Потому что здесь, с вами, я счастлива. По-настоящему. А карьера… карьера подождёт.
Он выдохнул — длинно, с облегчением, и притянул меня к себе. Мы сидели обнявшись, слушая, как за стеной возится просыпающийся Миша, и я знала, что сделала правильный выбор.
— Но знаешь что? — сказала я, отстраняясь. — Я всё равно буду работать. Не в «НекстДжин», так удалённо на фрилансе. Я не могу совсем без дела.
— Конечно, — улыбнулся он. — Я и не предлагал тебе сидеть дома. Ты не создана для заточения в четырёх стенах.
— Даже в таких роскошных, как эти? — усмехнулась я.
— Даже в таких, — подтвердил он.
В дверях показался Миша, лохматый, сонный, с отпечатком подушки на щеке.
— Вы чего обнимаетесь без меня? — возмутился он и тут же влез между нами, раскинув руки.
Мы рассмеялись. Все трое. И в этом смехе не было ни тени сомнения. Карьерный соблазн остался позади. Впереди была жизнь. Настоящая, наша, общая. И это стоило любых денег и любых амбиций.
Лика
После моего решения остаться в пентхаусе воцарилось какое-то особенное, прозрачное счастье. Демид смотрел на меня так, будто я подарила ему все звёзды с неба. Миша, хоть и не знал деталей, чувствовал общую атмосферу и светился, как маленький фонарик.
Мы жили. Просто жили. Утро начиналось с завтраков, день — с прогулок и игр, вечер — с совместных ужинов и тихих разговоров на кухне после того, как Миша засыпал. Я почти забыла, что когда-то существовал контракт, что когда-то я была здесь чужой, что когда-то между нами стояли стены.
Но дети всегда чувствуют то, что взрослые пытаются спрятать за словами.
Это случилось в обычный субботний вечер. Мы втроём валялись на огромном ковре в гостиной, доедая попкорн и досматривая какой-то мультфильм про космических путешественников. Миша лежал между нами, устроив голову на моём плече, а ноги — на коленях у Демида. Идеальная картина семейного уюта.
Мультфильм закончился. Миша не шевелился, и я думала, что он уже спит. Но вдруг он повернул голову и посмотрел на меня своими огромными, серьёзными глазами.
— Лика?
— Что, малыш?
— Ты уйдёшь когда-нибудь?
Вопрос повис в воздухе, как взведённая пружина. Я почувствовала, как напрягся Демид с другой стороны. Сердце пропустило удар.
— Почему ты спрашиваешь? — осторожно ответила я, хотя знала почему. Дети, однажды потерявшие маму, всегда ждут, что следующий взрослый тоже исчезнет.