— Ты.…! — выдыхает ему в лицо. — Твоя блядина мне жизнь сломала, а ты до сих пор с ней путаешься?! Ты… Ты еблан, Игорек?!
— Гриха, ты же понимаешь, что суть не в Ленке? — бесяче спокойно, ничуть его напора не испугавшись, спрашивает тот. — Думаешь, не слей она тебя Диле, то что-то бы изменилось? Поверь мне, брат, нихуя бы не изменилось. Факт есть факт независимо от того стало бы о твоем леваке известно или нет.
— Ты ее защищаешь еще?! Ты ахуел?! Думаешь, если сам налево ходишь к этой бляди, то теперь можешь меня поучать?!
Игорек усмехается. Жестко так. Пугающе даже. По-акульи. И тем же хладнокровным тоном протягивает:
— Я ее не защищаю. Наоборот я тебе обещаю, что она за все ответит. За прошлое и настоящее. За все.
— Ты ебанулся?! Избавься от нее, блять! Убери уже эту суку от нас!
— Да вы оба, кажется, ебнулись в край! — снова встревает Свят и таки умудряется между ними залезть, разнимая. — Что происходит, вообще?! — в панике смотрит то на одного, то на второго. — Какие леваки?! Вы серьезно? Гарик, ты тоже что ли?
Гриша с Игорем молчат, тем самым подтверждая, что, да, в семье не без урода, а иногда и не без двух, из-за чего Светик, окончательно обалдев от происходящего, оформляет себе фейспалм, а стоящий рядом и нервно курящий Герка с сарказмом комментирует:
— Ебануться можно. Дожили. А еще нотации читаете, что жен любить, ценить да уважать надо. Мне Мурка, как кость в горле, а я о леваке ни разу не думал.
— Я не читал, с меня взятки гладки, — сардонически хмыкает Игорь и протягивает к младшенькому руку. — Сигарет дай. Две.
Берет одну себе, другую всовывает ему и еще раз обещает:
— Ленка пожалеет, что к тебе сунулась.
— Будто мне это теперь поможет!
Гриша, не удержавшись на ногах, валится на землю со стоном и, обхватив голову руками, принимается раскачиваться как сумасшедший.
Что делать?
Что. Ему. Теперь. Блять. Делать.
Грудь горит. Руки ходуном ходят. Глаза слезятся.
И не вздохнуть, не выдохнуть.
Даже представить себе, визуализируя самый худший сценарий, который сейчас разыгрался, не мог, что будет настолько хуево. А Дилины слова, что въелись в него ртутью, все звучат на подкорке.
Это конец. Это конец. Это конец.
И, да, Игорь прав, даже если бы его шмары Ленки не было в том клубе или была, но не стала сливать жене, то особо ничего бы не изменилось. Была же та шлюха с его членом во рту? Была. Хоть де-юре, хоть де-факто ситуация от этого не меняется. Измена остается изменой. Он предателем. И точка.
Не запятая и даже не многоточие, а точка, жирная.
— Гриха, — Игорь присаживается на корточки рядом с ним, обхватывает ладонью за затылок, останавливая, и прижимается к его лбу своим. — Все хорошо будет. Решим. Переиграем в нашу пользу.