Едва дойдя до двери с поддержкой младших, но, увидев жену, неосознанно и вполне уверенно шагает по направлению к ней.
Что хочет сделать? Что сказать? На колени рухнуть? Волосы на голове вырвать? А это поможет? Спасет их? Или так, только воздух сотрясет да еще сильнее ее отца разозлит?
— А, ну, стоять, — перерезает ему путь Муркина мама, не дав и двух шагов сделать.
— Теть Наташ…
Объяснять сил нет, ему просто нужно к ней. К жене. К своей Диларе. Поймите вы уже!
— Я все понимаю, дорогой, понимаю, но ты себя видел, вообще? Весь трясешься, в крови. Хорошо, что детей соседи позвали на прогулку с их псом, иначе при виде тебя они бы еще всю жизнь потом заикались. И без того перепугались, бедные. Леночка вместе ними ушла, она почти не пила, так что не переживай, малые под присмотром.
Он кивает. Да, хорошо. Это правильно, что не видят. Ему еще потом, лет через десять перед ними за все сотворенное ответ держать. В глаза как-то смотреть…
— Пойдем, — Наталья Ивановна тянет его за собой, подальше от стола и остальных. — Пойдем, говорю! Мальчики, помогите, надо же ему раны обработать. Зятек, аптечка на столе на кухне, тащи все сюда. Светик, переодеться ему принеси что-то и одеяло захвати, накроем, чтобы согреть, а то обморожение еще будет, не дай Бог. Игорек, в гостиную его. Живо. Цыгель-цыгель!
Младшие исполняют ее приказ беспрекословно. Гера притаскивает аптечку. Свят сменную футболку, но забыв об одеяле, стучит себе сокрушенно по лбу, и бежит за курткой, потому за ней ближе, чем обратно на второй этаж. Игорь усаживает его на диван в гостиной и замирает в двух шагах, наблюдая за манипуляциями тещи брата. Морщится, когда она обрабатывает Гришины раны, ведь это даже вот так, на расстоянии больно ощущается, но он сам этого не чувствует. Ни боли, ни жжения, ни холода. Внутри, да, больно, а снаружи, так, хуйня. Он лишь изворачивается, но не от того, чтобы неприятных ощущений избежать, а чтобы Дилю смочь увидеть. Проверить как она. Алию заткнуть, в конце концов, чтобы перестала чесать языком и болью родной дочери упиваться.
— Пойду я, выпью, — вдруг выдает почти непьющий Светка. — На трезвую это все… — машет рукой вокруг себя. — Не вывожу. Кому-то еще принести?
— Мне, — кивают синхронно Игорь с Герой.
— Гринь? Тебе, может, тоже, а? Обезбола ради?
Он отрицательно качает головой и хрипит:
— Алие передай, чтобы рот закрыла, или я не посмотрю на то, что она Дилина мать. Жене и без нее плохо.
— Эм, я, пожалуй, перефразирую, чтобы не усугублять. Она же бешеная. В горло еще вцепится.
Что он там в итоге говорит, никому не слышно, но теща все-таки затыкается, и младший возвращается вполне довольным собой с бутылкой водки наперевес.