Когда разносим чай мужчинам в гостиную, Ильдар сидит рядом с отцом на диване. Они о чём-то беседуют — спокойно, размеренно. Ставлю поднос на стол, наливаю чай в пиалы. Собираюсь уйти, но отец останавливает меня жестом.
— Оставайся, — говорит он. — Садись.
Удивлённо поднимаю взгляд. Обычно женщины не остаются, когда мужчины разговаривают. Но отец разрешает. Неуверенно сажусь на край дивана, подальше от Ильдара.
— Ну что, понравился вам праздник? — спрашивает отец, потягивая чай.
— Очень, — нагло врет мой муж и я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. — Всё было организовано прекрасно.
Отец кивает, довольный.
— Хороший обычай, — добавляет он. — Отмечать рождение ребёнка. Дай Аллах, чтобы и вы скоро отметили своего.
Цепенею. Сердце бешено колотится. Знала, что этот разговор рано или поздно начнётся. Но не ожидала, что так скоро.
— Вам тоже надо задуматься о детях, — продолжает отец, глядя на меня. — Аиша уже не девочка. Пора рожать.
Опускаю глаза, чувствую, как горят щёки. Боюсь поднять взгляд на Ильдара. Боюсь, что он скажет. Вдруг выскажет своё настоящее мнение? Или отпустит дурацкую шуточку, которую папа точно не поймет.
— Аиша сначала должна получить диплом, — спокойно говорит Ильдар, прерывая мои панические мысли. — А потом уже дети.
О, Господи! Ну, зачем он это говорит? Будь мы наедине, я бы с удовольствием стукнула его по голове, но это уж слишком. Отца инфаркт хватит, если он увидит, как мы с мужем на самом деле общаемся….В последнее время мне вдруг стало так легко с ним, не нужно думать, что сказать или сделать, не нужно быть покорной и правильно, можно быть собой, когда рядом этот мужчина.
Папа хмурится. Его брови сдвигаются, лицо темнеет.
— Диплом? — переспрашивает он, и в его голосе звучит недоумение, почти возмущение. — Зачем женщине диплом?
Молчу, не смея вмешаться. Знаю этот тон. Знаю, что сейчас будет.
— Аиша, — обращается отец ко мне, и его взгляд жёсткий, требовательный, — ты не выполняешь свои обязанности? Не готовишь? Не занимаешься домом? Не отдаёшь супружеский долг?
Последний вопрос — как удар под дых. Краснею так, что кажется, вспыхну прямо здесь и сейчас. Не могу поднять глаза. Не могу посмотреть ни на отца, ни на Ильдара. Но краем глаза вижу, как на губах мужа появляется лёгкая ухмылка. Он явно находит ситуацию забавной. И я боюсь — до дрожи в коленях боюсь, — что он сейчас ляпнет что-нибудь неуместное. Что обронит какой-нибудь двусмысленный комментарий, который поставит меня в ещё более неловкое положение. Но Ильдар внезапно натягивает на лицо серьезную маску. Выпрямляется, смотрит на отца прямо.