— Сколько здесь народу, — бормочет он, наклоняясь ко мне. — И все с подарками пришли.
— Это традиция, — шепчу в ответ. — На седьмой день после рождения ребёнка устраивают праздник. Дают имя, раздают милостыню, принимают гостей с подарками.
Ильдар хмыкает.
— Лучше бы на классную коляску деньги потратили, — говорит он с лёгкой усмешкой. — Или на что-нибудь действительно нужное. Зачем это всё?
Вздыхаю. В чём-то он прав. Знаю, что родители влезли в долги, чтобы устроить этот праздник. Накупили продуктов на последние деньги, заняли у соседей посуду. Но традиции есть традиции.
— Это наши обычаи, — мягко объясняю. — Здесь так принято. Это важно для семьи, для рода.
Ильдар молчит, но вижу, что он не согласен. Для него это расточительство, бессмысленная трата денег в условиях бедности. И я вдруг чувствую себя где-то посередине — между двумя мирами, которые не понимают друг друга.
Вдруг муж наклоняется ещё ближе, его губы почти касаются моего уха. Чувствую его горячее дыхание даже через ткань, повязанного на голове, платка.
— Когда у нас родится сын, — шепчет он низким голосом, — я не стану устраивать такой цирк.
Замираю. Мир вокруг словно исчезает. Слышу только его слова, которые эхом отдаются в голове. «Когда у нас родится сын» . Не «если». Когда. Вздрагиваю, оборачиваюсь к нему. Смотрю в его тёмные глаза, пытаясь понять, серьёзно ли он. Или это просто фигура речи?
— Ты… — голос дрожит. — Ты серьёзно?
Он смотрит на меня спокойно, уверенно.
— А что?
— Ты правда хочешь… детей? — едва слышно выдавливаю из себя. — Со мной?
Внутри всё кипит. Эйфория, страх, надежда, сомнение — всё перемешалось в один огромный ком. Не могу поверить. До сих пор не могу поверить, что наш брак превратился в настоящий. Что Ильдар больше не хочет избавиться от меня как от навязанной жены. Что он действительно видит будущее. Наше будущее.
— Хочу, — просто отвечает он и на губах появляется лёгкая усмешка. — Но позже. Для начала ты получишь образование.
Смотрю на него недоумённо, будто не расслышала. Образование? Я?
— Что? — шепчу.
— Привыкай, — говорит Ильдар, и в его голосе звучит лёгкая насмешка, но добрая, без злости. — Моя жена должна быть образованной.
Он действительно хочет, чтобы я училась. Чтобы я получила диплом. Чтобы я была… больше, чем просто домохозяйка. Глаза наполняются слезами. Счастья, благодарности, облегчения. Хочу обнять его прямо здесь и сейчас, прижаться, сказать, как сильно благодарна. Но в этот момент вижу отца. Он идёт через комнату прямо к нам, высокий, с седой бородой, строгим взглядом. Сердце сжимается. Резко отстраняюсь от Ильдара, делаю шаг в сторону. Здесь нельзя. Здесь не принято, чтобы муж и жена сидели слишком близко на людях, шептались, прикасались друг к другу. Особенно при отце.