— Ассаляму алейкум, — приветствует отец Ильдара, протягивая руку.
— Ва алейкум ассалям, — отвечает муж, поднимаясь. Они обмениваются рукопожатием, крепким, долгим.
Стою рядом, опустив глаза. Чувствую тяжёлый взгляд отца на себе.
— Надолго приехали? — спрашивает он.
— На пару дней, — вежливо отвечает Ильдар. — Работа не позволяет задержаться.
Отец кивает, удовлетворённо хмыкает.
— Завтра приходите на ужин, — говорит он. — Мать приготовит плов. Национальный, настоящий.
— С удовольствием, — соглашается Ильдар.
Вежливо, учтиво. Идеальный зять. Но я знаю — это маска. Внутри он не в восторге от перспективы ещё одного застолья с родственниками, которые будут изучать его, задавать бестактные вопросы, выспрашивать про жизнь, про деньги, про детей.
А я… я вдруг чувствую смятение. Страх перед завтрашним ужином. Перед отцом, который будет смотреть на меня своим суровым взглядом. Перед разговорами, которых я боюсь.
Праздник заканчивается поздно вечером. Мужчины уходят, женщины остаются помогать убирать. Отправляюсь на кухню к матери. Она стоит у раковины, моет бесконечные горы посуды. Молча, беру полотенце, начинаю вытирать.
— Ну что, доченька, — говорит мать, не оборачиваясь. — Как дела? Как семейная жизнь?
— Хорошо, мама, — отвечаю с улыбкой.
И это правда. Впервые за долгое время это правда.
— Москва тебе нравится?
— Очень! — не могу сдержать воодушевления. — Там так красиво, мама. Такие здания, такие улицы. И люди… люди добрые. Ну, большинство. Ильдар познакомил меня со своими друзьями, их жёнами. Мы ходили в ресторан, в торговый центр. Я там такие платья видела!
Рассказываю взахлёб, делюсь впечатлениями. О новой квартире, о соседях, о том, как учусь готовить русскую еду. Мать слушает молча, кивает, но вижу, как напрягаются её плечи.
— Аиша, — медленно проговаривает она, остановившись. — Ты не забыла учения Корана в чужой стране?
Вопрос как пощёчина. Замираю с тарелкой в руках.
— Нет, мама, — тихо отвечаю. — Никогда. Я читаю намаз, держу пост. И Ильдар тоже. Он мусульманин, хоть и не очень религиозный, но веру не предаёт.
Это конечно вранье, но Аллах меня простит. Но маме явно не стоит знать, что Ильдар периодически потягивает вискарь, особенно после того, как доводит меня до бешенного оргазма.
Мать вздыхает с облегчением, поворачивается ко мне.
— Хорошо, — кивает. — Главное — не забывай, откуда ты. Не забывай Аллаха. В больших городах легко сбиться с пути.
— Не забуду, мама, — обещаю, обнимая её. — Никогда не предам свою веру.
Мать гладит меня по голове, и в этом жесте столько тепла, что глаза снова наполняются слезами.