У нас служила старенькая женщина, помощница по хозяйству. Физическую работу ей уже давно не давали делать, но она владела магией, умела ладить с растениями. Это всегда приносило нам хороший урожай.
Вот только в одну из вёсен ей сделалось худо. Матушка отправилась за лекарем, я осталась рядом. Держала её за руку, когда она отходила.
И вдруг кое-что почувствовала… Словно маленькое солнышко от руки женщины перебралось мне под кожу.
Она умерла, а я почувствовала непреодолимую тягу что-то сделать с тем, что мне от неё досталось.
В тот год у нас был урожай не хуже, чем во все прежние, потому что я успела заговорить семена и коснуться почвы.
Это застал Тортон. Он и объяснил мне, что я могу забирать часть магии у других людей. Пользоваться недолго, после чего терять её.
Если бы об этом узнали корона или её прямые подчинённые, меня бы точно решили использовать в своих целях. Ведь так удобно забирать чужую силу одним лишь прикосновением.
«Никогда больше так не делай, если не хочешь навлечь на себя и на свою семью беду…», — до сих пор помню, каким строгим он выглядел, как вкрадчиво говорил.
Уже тогда он знал, что я попаданка. Догадался.
Девочка, Табита, прежняя хозяйка тела, долго болела. И, наконец, умерла. Как и я в своём мире, будучи таким же ребёнком. Там меня звали Татьяной. Но я мало что помнила. Именно поэтому со временем мне стало казаться, что я лишь придумала свою иномирность.
Однако Тортон напомнил мне, кто я такая на самом деле.
Я думала, что давно переросла это, но всё же дядя вновь начал меня пугать…
Гарри всхлипнул во сне. Я чувствовала его силу, но она не желала перетекать в мою ладонь. Надежда на то, что я могла бы вытянуть его болезнь, забрать её себе, а потом дать исчезнуть, гасла с каждым мгновением…
И окончательно умерла, когда на моё плечо опустилась тяжёлая ладонь.
Вздрогнула. Подняла взгляд. Тортон.
— Что я тебе говорил, девочка? — ухмыльнулся он.
По блеску в его глазах и блуждающему взгляду я поняла, что настойка всем настойкам настойка.
— Мужчина… — фыркнула Руби в полубреду, — уйдите… Вы такой ста-а-арый.
Я бы не сказала, что он был старым. Хотя никто точно и не знал, сколько ему лет. До смерти отца он был тёмной и таинственной фигурой и почти не появлялся в нашей усадьбе. Потом к нему, как к старшему родственнику-мужчине, перешло управление, он стал приезжать к нам, проводить время с матушкой, наставлять нас, своих неразумных племянников.
Оттиск чего-то странного в нём иногда был явно ощутим.
А иногда он представлялся весёлым и мудрым дядюшкой, который всегда находил уместное решение, всегда мог подставить своё крепкое, широкое плечо.