— Но он этого не знал… — бормочу я и чувствую, как холодеют кончики пальцев.
Седрик разводит руками.
— Да. Такая мелочь почему-то не пришла ему в голову. А ты что, расстроена?
Я качаю головой, чувствуя, что не в силах произнести ни слова. Меня словно накрыло плотным тёмным мешком.
От осознания того, от какой опасности я увернулась, я дрожу.
Седрик без слов притягивает меня к себе. Я прерывисто вздыхаю и утыкаюсь лицом в его широкую грудь.
Меня обволакивает его тепло. Я чувствую прикосновение твёрдых губ Седрика к виску и слышу его шёпот:
— Всё хорошо, Джина. Всё позади. Ты в безопасности. Я рядом.
И добавляет, но в его голосе уже слышатся нотки торжества:
— Только это только начало.
И он прав! Дальше начинается самое интересное.
Под бдительным оком правника Гурдока Эвана официально отстранили от любых притязаний на моё приданое, имущество и имя. Все документы, подписи и обещания признали недействительными, словно их никогда не существовало.
Я украдкой окидываю взглядом спальню. Задерживаю его на пустом шкафу.
— Он сейчас в тюрьме? — осторожно спрашиваю, — Как-то всё стремительно случилось…
— Скажи спасибо правнику, — разводит руками Седрик, — признаюсь, я был немало удивлён такой прыти с его стороны…
— Он давний друг моего отца, — вздыхаю я, — так что тут я ничуть не удивлена.
Драгган кивает и мягко поправляет меня:
— Что касается Финнигана, то они с Розамундой сейчас находятся во временной тюрьме. Ждут судебного разбирательства. Я навёл справки: говорят, Эван держится плохо: мечется между угрозами и мольбами, неистово требует встречи с тобой, ссылается на «недоразумение» и «влияние обстоятельств». Пытался симулировать безумие и биться головой об стену, но его просто связали и всё.
Меня передёргивает. Седрик ободряюще стискивает моё плечо.
— Никаких встреч с ним до суда, — ледяным голосом отрезаю я, — обойдётся! Примерно догадываюсь, что он хочет мне сказать. А что… — запинаюсь, но всё же заставляю себя произнести это имя, — Розамунда?
— Молчит, — хмыкает Седрик, — с того момента, как её взяли под стражу, она не проронила ни слова.
Я только пожимаю плечами. А что я могу сказать?
Только то, что буду с нетерпением ждать суда. Очень надеюсь, что на нём оба получат по заслугам.
***
Три недели спустя
Суд проходит быстро и показательно. Приговор зачитывают без лишней театральности: двадцать лет высылки в северные земли — для обоих.
Без права возвращения раньше срока. Без права подать апелляцию.
Кроме того, суд внезапно обязует Эвана и Розамунду выплатить мне компенсацию в тысячу золотых монет — за попытку незаконного завладения имуществом, причинённый вред и прямую угрозу жизни.