— То есть, тебе нужно выйти замуж, чтобы навсегда перекрыть твоей мачехе возможность получить те самые земли?
— Да, — вздыхаю я.
Я ещё держу чашку, когда вдруг понимаю: Седрик не отвечает сразу.
Он молчит слишком долго.
Я поднимаю на него взгляд — и слова застревают где-то в груди. Драгган смотрит не на меня, а будто сквозь меня. И тут я буквально кожей чувствую, что внутри него за это короткое мгновение принимается какое-то окончательное решение. Затем он медленно отодвигает стул.
И встаёт.
Сердце делает странный, почти болезненный прыжок.
— Седрик?.. — вырывается у меня и замирает на губах.
Он опускается на одно колено.
Прямо здесь. В ресторации. Между столами, под шорох платановых листьев, под глухой гул чужих голосов, которые вдруг перестают существовать. Весь мир сжимается до одной точки — до него, до этого движения.
У меня немеют пальцы, а в горле пересыхает.
— Джина, — говорит он негромко, но от звука его голоса у меня перехватывает дыхание. — Выйдешь за меня замуж?
Я не сразу понимаю смысл слов. Я слышу их, но содержание, которое они несут, ускользает от меня.
Моргаю, чувствуя, как кровь набатом стучит в ушах.
— Что… — голос предательски дрожит. — Что ты делаешь?
Он смотрит на меня снизу вверх — спокойно и серьёзно. В его глазах горит огонь, и я не вижу в них ни единого сомнения.
— Предлагаю тебе решение, — отвечает он просто.
Я сжимаю край стола так, что костяшки белеют.
— Седрик… — выдыхаю я. — Ты… ты уверен? Это же… — я запинаюсь, — это слишком внезапно.
Он не улыбается. Качает головой.
— Нет, — мягко возражает он. — Это не внезапно. Просто ты узнаёшь об этом сейчас.
Я качаю головой, не веря происходящему.
— С-седрик, — голос срывается в невнятный сип, — послушай. Я очень тебе благодарна за готовность помочь. Очень-очень. Правда. Но это слишком. Не нужно делать мне одолжения и идти на такой опрометчивый шаг просто ради того, чтобы выручить меня. Я найду решения без таких жертв. Ты и так сделал очень многое для меня. Я серьёзно…
— Джина, — властно обрывает меня Драгган, и я невольно умолкаю, — почему ты решила, что я делаю это исключительно ради того, чтобы помочь тебе?
— Тогда объясни, — умоляю я шёпотом. Сил говорить в полный голос нет. — Что вдруг на тебя нашло?
Он на секунду прикрывает глаза. А потом открывает их снова и смотрит на меня в упор.
В этом взгляде столько откровенности, что мне становится страшно. Горло перехватывает, а голова кружится так, словно я забралась на высокую гору и смотрю вниз, в бездонную пропасть.
— Я давно понял, — говорит он тихо. — Просто не сразу смог дать имя этому чувству.