Потому что если это сон — он слишком качественный. Если это кома — подсознание явно шалит. А если нет…
Мысль обрывается.
Дверь тихо открывается, и в комнату входит женщина в белом. Не врачебном — другом. Белая ткань струится по фигуре, будто у неё нет веса, а взгляд спокойный и оценивающий, словно она выбирает не человека, а предмет с полезными характеристиками.
— Очнулась, — говорит она ровно. — Это хорошо. Значит, Отбор всё ещё возможен.
Отбор.
Слово падает в сознание, как диагноз, поставленный на бегу.
Хочется рассмеяться. Или выругаться. Или потребовать жалобную книгу, администратора и немедленный возврат в исходную реальность.
— Простите, — голос выходит хриплым, но вполне рабочим, — а если я скажу, что не подписывалась ни на какие мероприятия?
Женщина не моргает. Вообще.
— Здесь не ты решаешь, — отвечает она. — Ты принадлежишь великой Белой Короне.
Прекрасно. Значит, добровольное принудительное участие. Люблю, когда всё честно.— И что именно я должна делать? — уточняю спокойно, почти вежливо. — Танцевать, улыбаться или сразу служить?
Впервые в её взгляде мелькает что-то похожее на интерес. Минимальное, но всё же.— Для начала — учиться молчать, — произносит она. — И учиться.
Звучит как худший вводный инструктаж в жизни.
Женщина делает шаг к двери.
— Скоро за тобой придут. Приведи себя в порядок. Белая Корона не любит неряшливых.
Дверь закрывается так же тихо, как и открывалась.
В комнате снова становится пусто.
Ладно.
Сильные стороны: сознание на месте, память при мне, чувство юмора не отвалилось. Слабые стороны: я в теле подростка, в неизвестном мире и участвую в чём-то под названием «Отбор».
Вывод очевиден.
Если это игра — придётся выиграть.
Первое, что я понимаю — здесь любят тишину.
Не ту, уютную, когда можно выдохнуть и подумать, а другую. Настороженную. Наблюдающую. Такую, которая будто стоит у тебя за спиной и терпеливо ждёт, когда ты оступишься. Как бухгалтер на проверке, только без улыбки, без кофе и с куда более серьёзными последствиями.
Второе — здесь умеют ждать.
Никто не врывается, не суетится, не торопится.
Дверь открывается почти беззвучно, и в комнату входят трое. Женщины. Все в белом, но ощущение такое, будто передо мной разные степени холода — от прохладного утреннего воздуха до хорошо выстуженного подвала.
Первая — высокая, сухая, с лицом, на котором эмоции явно признаны избыточной функцией. Смотрит так, будто я строка в списке: можно оставить, можно вычеркнуть.
Вторая — моложе. Глаза опущены, плечи напряжены, движения аккуратные, выверенные до автоматизма. Служанка. Или кандидатка на вечную усталость и хроническую боль в спине.