Потом удар.
Не о землю — о что-то мягкое, холодное, мокрое.
Алина лежала на спине и смотрела в небо.
Небо было неправильным.
Слишком чёрным. Слишком глубоким. И в нём висели две луны.
Одна — бледная, серебряная.
Вторая — маленькая, красноватая, словно уголёк в золе.
Алина несколько секунд просто смотрела на них. Потом закрыла глаза.
Открыла снова.
Луны остались на месте.
— Нет, — прошептала она. — Нет-нет-нет.
Она села, и голова тут же пошла кругом. Под руками была мокрая трава. На ней — не асфальтовая грязь, а настоящая земля. Ветер пах лесом и дымом. Где-то далеко ухнуло что-то большое. Очень большое.
Чемодан лежал рядом, перевёрнутый на бок.
Алина вцепилась в него, как в единственное доказательство, что она ещё не сошла с ума окончательно.
— Это сон, — сказала она. — Это нервный срыв. Это мне снится.
Из кармана выпала медная монета и покатилась по траве.
Остановилась у камня.
Камень оказался не камнем.
Это был порог.
Алина медленно подняла голову.
Перед ней стояло здание.
Старое, перекошенное, тёмное, с провалившейся крышей над правым крылом и заколоченными окнами. Над дверью висела вывеска, раскачиваясь на ветру. На ней едва виднелся выцветший рисунок: крыло над чашей огня.
Буквы были незнакомые.
Но Алина почему-то прочитала их.
«У Тёплого Крыла».
Она попятилась.
— Нет. Нет, я не буду в это играть.
Дверь таверны скрипнула.
Сама.
Изнутри пахнуло пылью, золой и старым деревом. А потом где-то в глубине здания вспыхнул слабый оранжевый свет, будто в мёртвом очаге проснулся последний уголёк.
Алина должна была бежать.
Любой разумный человек побежал бы.
Но за спиной раскинулась незнакомая тёмная дорога. По обеим сторонам шумел лес. Над головой висели две луны. А впереди была дверь, крыша и хотя бы призрачное обещание тепла.
Она подняла монету.
На этот раз металл не жёгся. Он лежал в ладони спокойно, почти ласково.
Из темноты таверны донёсся чей-то ворчливый голос:
— Ну наконец-то. Хозяйка явилась. А я уж думала, придётся самой крысам завещание читать.
Алина застыла.
— Кто здесь?
— Кто-кто… Домовая хранительница, чтоб тебя сквозняком не унесло. Заходи уже. Ночь на дворе. А на границе по ночам всякое летает.
— Летает? — переспросила Алина.
Вдалеке снова раздался тот самый низкий звук.
Теперь она поняла: это был не ветер.
Это был рёв.
Дверь распахнулась шире.
Алина посмотрела на тёмную дорогу, на чужое небо, на две луны, на старую таверну и крепче сжала ручку чемодана.
За последние сутки её уже выгнали из одной жизни.
Возможно, другая была не хуже.
Или гораздо опаснее.
Она шагнула через порог.
Дверь за её спиной закрылась сама.