— Знаешь, что самое смешное? — сказала она.
— Что?
— Я ведь тоже так думала. Что без тебя не справлюсь.
Он ничего не ответил.
— А сейчас смотрю на тебя и понимаю: хуже, чем рядом с тобой, уже не будет.
Герман шагнул к ней.
— Не говори глупостей.
— Не подходи.
— Алина…
— Не подходи.
В её голосе прозвучало что-то новое. Он остановился.
Она застегнула чемодан, надела пальто, взяла сумку с документами и телефоном. На миг задержалась у зеркала.
На неё смотрела женщина с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. Тридцать два года. Не девочка. Не старуха. Просто женщина, которая слишком долго пыталась заслужить любовь там, где ей выдавали только терпение.
— Ключи оставь на тумбе, — сказал Герман.
Алина почти улыбнулась.
— Конечно. Вдруг я украду то, что и так никогда не было моим.
Она сняла связку ключей, положила её на комод и вышла.
Дверь закрылась тихо.
Никакого финального хлопка. Никакого красивого жеста. Просто щелчок замка за спиной — и всё.
Лифт ехал долго. Алина смотрела на своё отражение в зеркальной стене и пыталась понять, почему не плачет. Наверное, организм решил пожалеть её и отключил всё лишнее. Боль придёт потом. Обязательно придёт. Упадёт на грудь камнем, выкрутит руки, заставит рыдать в подушку.
Но не сейчас.
Сейчас надо было выйти из подъезда.
На улице шёл дождь.
Холодный, косой, ноябрьский. Он сразу забрался под воротник, намочил волосы, размазал по щекам остатки туши. Чемодан застрял колёсиком в выбоине у подъезда, и Алина дёрнула его сильнее, чем требовалось.
— Ну давай, — прошептала она. — Только ты мне сейчас ещё устрои.
Чемодан послушно выскочил из ямки.
Она пошла вперёд, не зная куда. Просто прочь. От дома, который не был домом. От кухни с грушевым пирогом. От мужчины, который сумел превратить двенадцать лет жизни в юридическую ошибку.
Телефон завибрировал в сумке.
Герман.
Она сбросила.
Снова вызов.
Она выключила телефон совсем.
Город вокруг жил обычной жизнью. Машины шипели по мокрому асфальту. В окнах кафе смеялись люди. У остановки женщина ругалась с подростком из-за шапки. Мир не остановился. Ни одна вывеска не погасла от того, что у Алины закончилась семья.
Это было почти обидно.
Она дошла до маленького сквера между домами и села на мокрую лавочку, потому что дальше ноги идти отказались.
Чемодан стоял рядом, нелепый и жалкий. Внутри — несколько вещей, документы, зарядка, свитер и вся её новая жизнь, которая пока больше напоминала плохо собранный багаж.
Алина подняла лицо к небу.
— Ну и что теперь? — спросила она вслух.
Дождь ответил за всех.
Она всё-таки заплакала.
Не красиво. Не тихо. Горько, судорожно, закрывая рот ладонью, чтобы прохожие не слышали. Хотя кому было дело? Для города она была просто женщиной на лавочке. Может, поссорилась с мужем. Может, опоздала на поезд. Может, выпила лишнего.