Алина опустилась на стул, потому что ноги вдруг стали ватными. Она посмотрела на свои руки — тонкие, с коротко подстриженными ногтями, с маленьким ожогом на запястье от противня. Эти руки столько лет создавали для Германа дом.
Дом с горячей едой. Чистыми полотенцами. Вовремя купленными подарками его партнёрам. Записанными визитами к врачу. Выглаженными рубашками. Поздравлениями его родственникам, о которых он сам забывал.
Он даже не знал, где у них хранятся запасные лампочки.
— Что теперь? — спросила она.
Герман явно ждал этого вопроса. Даже расслабился.
— Я всё подготовил. Развод можно оформить быстро и без грязи.
— Ты всё подготовил.
— Да. Так будет лучше для всех.
— Для всех?
— Для тебя тоже. Мы давно чужие.
Алина подняла глаза.
— Нет, Герман. Это ты давно чужой. А я всё ещё была твоей женой.
На секунду в его лице мелькнуло раздражение.
— Не надо пафоса.
— А что надо? Поблагодарить тебя за честность?
— Было бы неплохо сохранить достоинство.
Она медленно встала.
— Моё достоинство ты вспомнил поздновато.
Герман провёл ладонью по лицу. Он выглядел не виноватым, а уставшим. Словно она задерживала его перед важной встречей.
— Я не хочу войны. Я готов помочь тебе первое время.
— Помочь? С чем?
— С жильём. С деньгами. В разумных пределах.
Кухня вдруг стала тесной. Стены приблизились. Сладкий запах пирога показался приторным до тошноты.
— Эта квартира наша.
Он отвёл взгляд.
И этого хватило.
— Герман?
— Квартира оформлена на компанию, — сказал он быстро. — Ты это знала.
— Я знала, что ты так сказал, когда покупал её. Ты говорил, что так удобнее для налогов.
— Так и было.
— А теперь?
Он молчал.
По спине Алины прошёл холод.
— А теперь я никто?
— Не драматизируй.
— Я спросила.
Герман сжал губы.
— Юридически у тебя нет прав на эту квартиру.
Тишина упала между ними тяжёлая и липкая.
Где-то в духовке щёлкнул таймер.
Пирог был готов.
Алина медленно повернула голову к плите. Словно это всё ещё имело значение. Словно сейчас надо было достать форму, посыпать сахарной пудрой, нарезать аккуратными кусками и поставить перед мужем тарелку.
Перед бывшим мужем.
Нет. Пока ещё мужем.
Человеком, который полгода спал рядом с ней и заранее вычёркивал её из своей жизни.
— Значит, я должна уйти? — спросила она.
— Не сегодня, конечно.
В его голосе прозвучала великодушная усталость.
— Как благородно.
— Я могу снять тебе студию на пару месяцев.
— На пару месяцев, — повторила она. — После двенадцати лет брака.
— Ты никогда не работала полноценно, Алина. Я не обязан всю жизнь…
Он оборвал себя, но поздно.
Она услышала.
Не обязан.
Вот как назывались её годы. Не любовь. Не семья. Не вклад. Не верность.