— Пусть.
Алиана посмотрела на сына.
— Зачем?
— Он знает огонь.
Это было не доверие.
Практичность.
И все равно резануло.
— Войдите, — сказала она Рейнару. — Но не ближе, чем скажет лекарь.
Рейнар вошел.
Медленно. Остановился у стены, как приказали.
Лирана посадила Арсена на кровать, обтерла его лицо влажной тканью, дала выпить горький настой. Мальчик поморщился, но не пожаловался. Мирон сидел рядом на полу, все еще бледный, с ладонями на ушах. Лея не отпускала Алиану.
Серебряное пламя погасло, но глаза у дочери оставались слишком светлыми.
— Она видела еще, — сказал Мирон.
Алиана опустилась рядом.
— Что?
— Когда дым. Она видела дверь.
— Я тоже.
Рейнар напрягся.
— Какую дверь?
Алиана посмотрела на него.
— Под замком. Черная. С двумя знаками — Моргрейвов и Совета.
Лицо Рейнара стало чужим.
— Нижний архив.
— Что там?
Он молчал слишком долго.
Мирон поднял голову.
— Дырка.
Рейнар закрыл глаза.
— Это место для документов, которые не должны существовать.
Берта из гостиной буркнула:
— У благородных даже мерзость с отдельной комнатой.
Орен Вальт, который каким-то образом оказался у порога и прислонился к косяку, сказал:
— Точная характеристика нижних архивов, кстати.
Алиана резко повернулась.
— Вас сюда не приглашали.
— Да. Но дверь снесли, так что границы помещения юридически неясны.
— Вон.
Он поднял обе руки.
— Понял. Но прежде одно: черная дверь под замком — очень важный след. Если ребенок видел ее при провокации, значит, дар зацепился за источник блокировки. Не за случайную память.
Рейнар медленно посмотрел на него.
— Ты слишком много знаешь.
— Работа такая.
— О детях древней крови?
— О людях, которых стирают из документов.
Алиана замерла.
Орен заметил.
— Да, госпожа Морвель. Ваши дети не первые, кого пытались сделать несуществующими. Просто первые, у кого оказалось достаточно огня, чтобы книга подавилась.
Лея тихо спросила:
— Книга правда подавилась?
Орен посмотрел на нее очень серьезно.
— Почти уверен.
Дочь на миг перестала плакать.
— Хорошо.
— Очень.
Алиана не хотела ему нравиться.
Совсем.
Но за эту маленькую глупость, сказанную ребенку вовремя, мысленно поставила ему один осторожный плюс.
— Нижний архив, — сказала она Рейнару. — Мы туда пойдем.