— Мам!
— Я здесь.
Алиана сама не услышала свой голос, только почувствовала, как дочь судорожно прижалась к ней.
Серебряный огонь поднялся выше. Не по воле Леи. Алиана уже чувствовала это: дар не раскрывался, он защищался. Как Арсен — щитом. Как Мирон — правдой. Только Лея защищалась памятью. Показывала то, что спрятали, потому что не умела ударить иначе.
В пламени мелькнул коридор.
Серебряный колокол в руке воина Совета.
Дымовые пластины под стенными панелями.
Карр, стоящий внизу у лестницы, спокойный, почти довольный.
Его губы двигались:
«Дети должны испугаться. Испуг проявит дар. Дар даст основание».
Другая картинка.
Черная дверь под замком.
Не в этом крыле. Ниже. Глубоко под замком. Каменная лестница. Железная решетка. На ней знак Моргрейвов и знак Совета, сплетенные так тесно, будто род и Совет давно держали один и тот же ключ.
Детский голос:
«Если тройня жива, ищите четвертую запись».
И еще — рука.
Женская рука, в крови, выводит на тонкой ткани три имени:
Арсен.
Мирон.
Лея.
А рядом четвертая строка, оборванная на первом знаке.
Алиана хотела рассмотреть, но дым ворвался в настоящее.
Она закашлялась.
Пламя Леи погасло рывком.
Комната вернулась сразу и грубо.
Дым стелился под потолком, лез в горло, ел глаза. В спальне трещали лопнувшие стекла. Арсен стоял в дверях, раскинув руки. Красный огненный щит полукругом закрывал проход, не пуская дым глубже. Мальчик дрожал, но держал. Мирон стоял на коленях у стены, зажимая уши, и шептал:
— Ложь, ложь, ложь, слишком много…
За спиной, в гостиной, Берта ругалась так, что камни должны были краснеть. Нелла плакала. Сора кричала, чтобы принесли воду. Лирана пыталась пробиться к детям, но щит Арсена не пускал никого.
Из коридора донесся голос Карра:
— Зафиксировать! Неконтролируемое проявление всех трех даров! Дети представляют непосредственную угрозу!
Алиана подняла голову.
Вот он.
Не пожар.
Не попытка убить.
Гораздо хуже.
Попытка заставить детей защищаться, а потом назвать защиту опасностью.
— Арсен! — крикнула она сквозь кашель. — Смотри на меня!
Он не обернулся.
— Они идут!
— Смотри на меня!
Огонь щита дрогнул.
Алиана поднялась, держа Лею одной рукой, второй нащупала край мокрого покрывала, которое Берта каким-то чудом уже успела сунуть в спальню. Прижала ткань к лицу дочери.