На Илву, которая знала и молчала.
На Рейнара, который наконец получил перед глазами правду, но все еще не мог вернуть ни одного потерянного года.
— Не сегодня, — сказала она. — Сегодня точно нет.
Карр выпрямился.
— Заседание прерывается. До проверки подлинности видения дети остаются…
— При матери, — сказал Рейнар.
— Под охраной…
— Матери, — повторил он.
— В замке…
— В комнатах, выбранных матерью.
Карр улыбнулся.
— Вы берете на себя ответственность?
Рейнар посмотрел на Алиану.
Не как глава рода. Не как бывший муж, ожидающий благодарности.
Как человек, который наконец понял цену молчания.
— Да, — сказал он. — И если до них снова попытается дотронуться хоть один человек Совета без ее разрешения, я отвечу не словами.
Мирон тихо сказал:
— Чисто.
Алиана закрыла глаза на мгновение.
Чисто.
Хорошо.
Но мало.
Она поднялась, держа Лею на руках.
— Мы уходим.
Никто не остановил.
Даже Карр.
По дороге обратно Арсен шел рядом, не отпуская край ее рукава. Мирон молчал, что пугало сильнее его обычных колкостей. Рейнар шел позади. Не рядом. Не впереди.
Илва догнала их уже у поворота к восточной галерее.
— Алиана.
Алиана остановилась, но не обернулась сразу.
— Что?
Голос Илвы был хриплым.
— Я не знала, что их трое.
Алиана медленно повернулась.
— Это должно меня утешить?
— Нет.
— Тогда зачем вы это сказали?
Илва смотрела на Лею, спящую на руках Алианы.
— Потому что если бы знала… я бы…
— Что?
Илва не ответила.
Мирон поднял голову.
— Дырка.
Алиана устало улыбнулась.
— Вот видите. Даже пятилетний ребенок слышит, что вы не можете договорить до конца.
Илва закрыла глаза.
— Меня связывает клятва.
— Всех вас связывают клятвы. Удивительно, как свободно вы при этом находите руки, чтобы подписывать чужую боль.
Илва вздрогнула.
Рейнар тихо сказал:
— Мать, если ты знаешь, как снять блок с имен…
— Не здесь.
Алиана уже почти рассмеялась.
— Конечно. Никогда не здесь. Никогда не сейчас. Никогда пока дети не вырастут, не исчезнут или не перестанут мешать.
Она пошла дальше.
В комнатах Лирана осмотрела Лею и велела всем выйти, кроме Алианы.
Рейнар остался за порогом.
Арсен и Мирон сидели у стены в гостиной. Берта принесла горячий отвар и пироги, которые никто не хотел есть.