С приказами бороться легче, чем с раскаянием.
Орен постучал пальцем по листу.
— Нам нужно попасть в нижний архив до заседания. Там может быть материнская запись, блок имен, исходное отречение и, если повезет, подпись того, кто все это санкционировал.
— Если не повезет?
— Там будет ловушка, проклятие, пустая полка и чувство, что нас считают идиотами.
Лирана сухо сказала:
— Очень обнадеживает.
— Я стараюсь быть полезным.
Алиана поднялась.
— Значит, нужна Илва.
Рейнар тоже встал.
— Я поговорю с ней.
— Нет.
Он остановился.
— Почему?
— Потому что с вами она будет говорить как с сыном, которого боится потерять. Со мной — как с женщиной, которую уже потеряла как жертву.
— Это опасно.
— Все опасно.
— Алиана…
— Нет. Вы хотели помогать? Помогайте правильно. Отведите меня к ней, стойте у двери и не врывайтесь, пока я не позову.
Он сжал челюсть.
— А если она…
— Она не тронет меня в открытую.
— Не в этом доме?
— Особенно в этом доме. Теперь слишком много смотрящих.
Орен тихо сказал:
— Госпожа Морвель права. Леди Илва сейчас слабее всего не юридически, а морально. Это редкое окно. Обычно оно быстро закрывается и занавешивается гордостью.
Рейнар бросил на него взгляд.
— Ты много говоришь.
— Компенсирую ваше драматическое молчание.
Алиана почти улыбнулась.
Почти.
Илву нашли не в ее покоях, а в старой детской комнате.
Она стояла у полки с пустым местом, откуда дети забрали трех деревянных драконов. Держала в руках кусочек стружки, сохранившийся, видимо, с тех времен, когда Рейнар делал игрушки.
При виде Алианы она не удивилась.
— Он прислал тебя?
— Нет.
— Значит, ты пришла сама.
— Я обычно сама прихожу туда, где от меня прячут правду.
Илва положила стружку на полку.
— Ты умеешь говорить больно.
— Пять лет тренировки.
Женщина закрыла глаза.
— Я заслужила.
— Не начинайте с удобного признания вины. Оно ничего не стоит, если за ним нет действий.
Илва открыла глаза.
В них была усталость. Настоящая. Но Алиана не дала себе смягчиться.
— Мне нужен доступ в нижний архив.
— Нет.
— Тогда я пойду туда без вашего разрешения.
— Не дойдешь.
— Ваш сын сказал, что можно взломать.
Илва резко выдохнула:
— Он сожжет половину замка.