Он прищурился.
— Ты несправедлива.
Вот оно.
Я даже не удивилась.
Не «я ошибся». Не «прости». Не «мне следовало сказать раньше». А именно это.
Ты несправедлива.
Как будто боль, которую я наконец произнесла вслух, уже сама по себе была виной.
Я поднялась.
— Несправедлива? — переспросила я. — Меня только что за столом, при всей твоей родне, отправили в ссылку под видом заботы. И это я несправедлива?
— Это не ссылка.
— Нет? Тогда зачем все было решено заранее?
Рейнар шагнул ближе.
От него пахло холодом улицы, вином и чем-то горьким, драконьим, что всегда напоминало мне раскаленный камень после дождя.
— Потому что иначе ты бы не согласилась.
Я замерла.
Иногда самые страшные удары наносят не со злостью.
Спокойно. Почти честно.
— Значит, ты это понимаешь, — сказала я.
Он помолчал.
— Элина…
— Нет. Сегодня не надо произносить мое имя так, будто этого достаточно.
Он впервые за весь разговор сбился.
Совсем немного. Но я это увидела.
И от этого стало еще больнее.
— Я думал о твоем благе, — сказал он.
— Ты думал о тишине, Рейнар. О том, чтобы здесь стало удобнее.
Его лицо стало жестче.
Я знала это выражение. Так он смотрел на офицеров, допустивших ошибку, на чиновников, принесших дурные вести, на людей, которые вынуждали его раздражаться.
Никогда прежде этот взгляд не был обращен на меня прямо.
— Ты не понимаешь, в каком положении находишься, — холодно произнес он.
Я медленно вдохнула.
Вот теперь стало совсем ясно.
Не муж.
Лорд Арден.
Человек, привыкший, что его решения не обсуждают.
— Нет, Рейнар. Это ты не понимаешь, в каком положении нахожусь я.
Тишина между нами натянулась так, что, казалось, сейчас зазвенит.
Пламя в камине качнулось.
На мгновение мне показалось, что в его глазах проступил золотой отсвет драконьей силы. Это случалось, когда он терял обычное хладнокровие. Но вспышка исчезла так быстро, что я не была уверена, не почудилось ли мне.
— На севере тебя никто не обидит, — сказал он уже тише.
И тут я поняла, что именно убивает меня в нем больше всего.
Он и вправду верит, что делает добро.
— А здесь меня, значит, кто-то обижал? — спросила я.
Он промолчал.
Этого молчания оказалось достаточно.
Я улыбнулась.
На этот раз совсем без тепла.
— Спасибо. Теперь я хотя бы знаю, что ты все видел.