Только имя.
Ни объяснения. Ни просьбы остаться после ужина. Ни попытки поговорить так, как разговаривают с живым человеком, а не с частью семейного устройства.
Я поднялась из-за стола раньше, чем он успел сказать что-то еще.
Стул мягко скользнул по полу.
В тишине этот звук показался слишком громким.
— Прошу простить, мне нездоровится.
Никто не стал меня удерживать.
Это было, пожалуй, самым унизительным.
Если бы меня окликнули, если бы свекровь холодно заметила, что я нарушаю приличия, если бы кузен усмехнулся вслед — все это было бы легче. Но я просто вышла из зала так, будто меня там никогда и не было.
Двери закрылись за спиной.
Шум голосов сразу стал глуше, будто я нырнула под лед.
В коридоре было прохладно. Каменные стены дворца держали жар только в парадных залах. Здесь, вдали от каминов, всегда тянуло сыростью. Я замедлила шаг, чтобы не побежать. В доме Арденов не бегали. Здесь даже страдали с прямой спиной.
Я шла по длинной галерее мимо высоких окон, за которыми лежал темный сад. Снаружи дул ветер. Ветви чернели на фоне зимнего неба, и мне почему-то подумалось, что север должен быть не страшнее этого дома. Там хотя бы холод честный.
— Госпожа?
Я вздрогнула.
Из бокового прохода выскользнула Нива, моя горничная. Худенькая, темноглазая, всегда настороженная, будто жизнь с детства приучила ее извиняться за каждый вдох.
— Простите. Я увидела, что вы ушли…
— Все в порядке, — сказала я.
Она посмотрела на меня слишком внимательно.
Слуги в больших домах всегда знают больше, чем кажется хозяевам. Они видят, кто плачет по ночам, кто пьет, кто бьет чашки о стену, кто спит один, кто не приходит вовсе.
Нива опустила голос:
— Это правда? Вас отправляют на север?
Даже здесь.
Даже среди тех, кто должен был узнать о таком не раньше утра, новость уже поползла по щелям, как сквозняк.
— Похоже, да.
Она побледнела.
— Но там же…
Она осеклась.
— Договаривай.
Нива нервно сжала фартук.
— Там тяжело, госпожа. Я слышала от конюха, его брат возил туда припасы. Говорят, зимы там лютые, крыша старая, людей мало. А еще туда свозят не только больных, но и раненых с дальних застав.
Я коротко прикрыла глаза.
Вот и правда. Не из уст Мирены, наряженной в заботу, а от девочки, которая боится сказать лишнее.
— Спасибо.
— Вы ведь не поедете одна? — вырвалось у нее.
Я улыбнулась.