Он говорит это себе.
Так, будто уже все решил и теперь подбирает слова, чтобы решение выглядело не жестокостью, а заботой.
— Легче кому? — спросила я.
Вопрос прозвучал тихо, но слишком ясно, чтобы его можно было не услышать.
За столом стало совсем тихо.
Даже слуги замерли у стен.
Рейнар слегка нахмурился.
Не от боли. Не от укора.
Скорее от того, что я впервые нарушила удобный порядок.
— Тебе, — ответил он.
Я чуть склонила голову.
Сделала то, чему научилась здесь в совершенстве: улыбнулась так, чтобы никто не увидел трещины.
— Разумеется.
Мирена отставила бокал.
Ее голос зазвенел мягкой победой.
— Мы все хотим тебе добра, Элина. На севере ты сможешь заняться чем-то полезным. Лечебница давно нуждается в женской заботе. Это достойное дело. Спокойное. И, что важно, не слишком обременительное.
Не слишком обременительное.
То есть подходящее мне.
Потому что большего я якобы не стоила.
Я медленно положила салфетку рядом с тарелкой.
Руки были холодными, но не дрожали.
— Когда? — спросила я.
Теперь на меня смотрели все.
Мирена — с безукоризненной жалостью.
Родня мужа — с любопытством.
Рейнар — с тем тяжелым молчанием, за которым всегда стояла стена.
— Через три дня, — сказал он.
Вот, значит, как.
Не предложение.
Не разговор.
Все уже решено.
Три дня.
Я опустила глаза на собственные руки. Тонкие пальцы, белая кожа, простое кольцо с темным камнем — знак рода Арденов, который на моей руке всегда казался чем-то чужим. Я помнила день свадьбы слишком хорошо: тяжелый золотой зал, драконьи знаки на колоннах, тяжелый взгляд Рейнара и свою глупую надежду, что холодный мужчина может оказаться не жестоким, а просто закрытым. Тогда мне казалось, что это уже немало.
Теперь я понимала: иногда холод убивает ничуть не хуже огня.
— Это честь, — сказала Мирена, будто подводя итог. — Не каждая женщина получает в управление целую лечебницу.
Я едва не усмехнулась.
Вот только в ее голосе слово «честь» звучало так же, как у палача звучит слово «порядок».
— Конечно, — ответила я.
В этот раз Рейнар снова посмотрел на меня.
Чуть дольше, чем прежде.
В его взгляде мелькнуло что-то похожее на усталость. Или мне просто захотелось это увидеть. Он вообще редко показывал чувства так явно, чтобы в них нельзя было ошибиться.
— Элина, — произнес он.