Я доела пирожок до последней крошки и спрятала салфетку в рукав.
В храме было холодно.
Не торжественно-холодно, как бывает в больших залах с мраморными колоннами, а по-настоящему зябко. От каменного пола тянуло сыростью, свечи у алтаря дрожали, и белые цветы в высоких вазах выглядели так, словно их принесли не на свадьбу, а на поминки.
Гостей было мало.
С нашей стороны — несколько родственников, которым любопытство оказалось сильнее приличий. Со стороны жениха — трое мужчин в тёмных северных плащах и пожилая женщина с серебряной тростью. Она сидела прямо, почти неподвижно, и хотя её глаза были закрыты, я сразу поняла: она видит больше остальных.
А потом я увидела его.
Рейнар Вейр-Арденн стоял у алтаря.
Высокий. Неподвижный. В чёрном камзоле без лишних украшений, если не считать тонкой изумрудной застёжки у горла. Тёмные волосы были убраны назад, лицо казалось вырезанным из холодного камня. Красивым, да. Но такой красотой, к которой не хочется прикасаться без разрешения.
Он смотрел не на меня.
На отца.
И в этом взгляде было столько ледяного презрения, что я впервые за утро пожалела не себя.
Отец остановился рядом со мной. Его рука дрогнула под моей ладонью.
В храме шептались.
Я слышала обрывки:
— …не та сестра…
— …сбежала, говорят…
— …дракона обмануть решили?
— …вторая жена, а уже с подмены начинают…
Вторая жена.
Слово ударило неожиданно больно.
Я знала, что Рейнар был женат. Все знали. Его первая жена, леди Элиана Сорель, умерла два года назад при пожаре в северном крыле Грейнхольма. В светских гостиных об этом говорили приглушённо и с удовольствием: красавица-жена, проклятый замок, драконье пламя, закрытые похороны.
Теперь на её место привели меня.
Хотя нет. Не на место.
Места мне никто не собирался давать.
Отец подвёл меня к алтарю.
Рейнар наконец посмотрел на меня.
Я ожидала злости. Брезгливости. Может быть, насмешки.
Но его глаза оказались пустыми.
Не равнодушными даже — хуже. Так смотрят на вещь, которую доставили не туда, но возврат невозможен из-за условий договора.
— Лорд Вейр-Арденн, — голос отца сорвался. — Моя дочь Лиара Ортен.
— Я вижу, — ответил Рейнар.
У него был низкий голос. Спокойный. От этого по коже пошёл холод.
— Обстоятельства… — начал отец.
— Мне сообщили.
— Род Ортенов готов подтвердить, что Лиара также несёт кровь очага.
Вот тут Рейнар едва заметно повернул голову ко мне.
— Также?
Я могла промолчать. Так было бы удобнее для всех. Благоразумнее.
Но в храме было слишком холодно, платье слишком тесно, а кислые яблоки из Селиина пирожка всё ещё оставались на языке.
— Не также, милорд, — сказала я. — Именно я её и несу.