Я не признаю вину за преступления, которых не совершала.
Канцлер побелел.
Рейнар схватил свиток, прочитал, и его глаза вспыхнули.
— Что ты творишь?
— Подписываю развод.
— Это не согласие.
— Это моя правда. Разве король боится одной строки?
Серафина резко закрыла веер. Щелчок прозвучал как выстрел.
— Ваше Величество, подобная дерзость…
— Молчите, леди Лаур, — сказала я, не глядя на неё. — Вы ещё не королева.
На этот раз зал ахнул по-настоящему.
Серафина побледнела так быстро, что румяна на её щеках стали похожи на пятна крови.
Рейнар смотрел на меня так, будто перед ним вдруг оказалась не женщина, с которой он прожил годы, а незнакомка, вошедшая в тело его жены.
Может быть, так и было.
Может, настоящая я слишком долго спала.
— Ты пожалеешь, — сказал он.
— Вероятно, — ответила я. — Но не сегодня.
Он вырвал перо из моих пальцев и поставил свою подпись на королевском приказе. Затем снял с груди знак дома Арвент — золотое солнце в кольце пламени — и бросил его к моим ногам.
— Снимите корону.
Марта позади меня издала короткий звук, будто её ударили.
Ко мне подошёл церемониймейстер. Старик, который сам возлагал эту корону мне на голову в день свадьбы. Тогда у него были слёзы на глазах. Сегодня он старался не смотреть мне в лицо.
— Простите, — прошептал он.
— Не вы это сделали, — ответила я.
— Но я…
— Снимайте.
Его руки дрожали, когда он коснулся короны.
Она была тяжелее, чем казалась. Я носила её столько лет, что привыкла к боли в шее. Привыкла к шпилькам, впивающимся в кожу. Привыкла к весу чужих ожиданий.
Когда корона покинула мои волосы, я вдруг почувствовала не пустоту.
Лёгкость.
Странную, почти страшную.
Словно кто-то снял с меня цепь, которую я сама называла украшением.
Церемониймейстер отступил. Корона лежала на бархатной подушке. Серафина смотрела на неё слишком жадно, чтобы скрыть желание.
Рейнар заметил.
И всё равно ничего не сказал.
— Браслет, — приказал канцлер.
Я опустила взгляд на запястье.
Королевский брачный браслет был тонким, из белого золота, с крошечными рунами внутренней клятвы. Его надел на меня Рейнар в день свадьбы. Магия замкнула металл на коже, и снять его мог только разрыв брака.
Я поднесла руку к застёжке.
Браслет не поддался.
Канцлер нахмурился.
— Сильнее.
Я нажала.
Металл остался неподвижен.
Рейнар подошёл сам. Его пальцы сомкнулись на моём запястье. Тёплые. Слишком знакомые. На мгновение воспоминание ударило так больно, что я едва не отшатнулась: его рука держит мою после свадьбы, его голос шепчет:
— Теперь ты моя семья.
Семья.
Какое хрупкое слово в руках королей.
Рейнар потянул браслет.