Раньше я боялась этого взгляда. Думала, что гнев короля — стихия, перед которой нужно склоняться.
Теперь я вдруг устала бояться.
Очень сильно устала.
Рейнар спустился с верхней ступени помоста.
— У королевства нет наследника, Элиана.
— Я знаю.
— Двенадцать лет.
— Я умею считать.
Кто-то ахнул. Где-то у колонны нервно рассмеялись и тут же замолчали.
Рейнар подошёл ближе. Теперь между нами оставалось не больше трёх шагов. Я чувствовала запах его кожи — холодный кедр, дым, металл. Знакомый запах. Родной когда-то.
Чужой теперь.
— Я дал тебе время, — сказал он. — Дал положение. Защиту. Имя. Я терпел молчание рода, терпел насмешки союзников, терпел пустую колыбель в королевской детской.
Пустую колыбель.
От этих слов где-то внутри меня дрогнула боль, старая, странная, не похожая на ту, которую я привыкла носить. Словно в глубине памяти что-то шевельнулось и тут же спряталось.
— Ты терпел? — тихо переспросила я.
Рейнар сжал челюсть.
— Я был терпелив.
— Нет, — сказала я. — Терпеливой была я.
Зал замер.
Слова вышли сами. Не громко. Не истерично. Почти мягко.
И потому стали опаснее крика.
— Я терпела лекарей, которые обсуждали моё тело при открытых дверях. Терпела советы твоих министров взять вторую жену. Терпела женщин, которых ты приводил во дворец под видом дипломатических гостей. Терпела молитвы о наследнике, где моё имя произносили так, будто я болезнь. Терпела твоё молчание за ужином. Твою постель, в которой становилось холодно раньше, чем гасли свечи. Твою руку, которая отпускала мою всякий раз, когда рядом появлялись свидетели.
Я вдохнула.
Никто не двигался.
— Не говори мне о терпении, Рейнар. Ты его не заслужил.
На миг мне показалось, что он ударит меня.
Не рукой. Нет. Рейнар был слишком король для такого простого насилия.
Но словом — да.
Он умел.
— Вот она, — произнёс он наконец, повернувшись к залу. — Женщина, которую вы называли кроткой. Женщина, которой я доверил корону. А под шелком, как видите, всё это время пряталась гордыня.
— Под шелком пряталась кожа, — сказала я. — И она устала от твоих ножей.
Серафина подняла лицо.
Теперь она смотрела прямо на меня.
— Ваше Величество, — мягко вмешалась она, обращаясь к Рейнару, хотя глаза её оставались на мне. — Быть может, не стоит продолжать? Её состояние понятно. Для женщины подобная утрата тяжела.
Её голос был сладким. Слишком сладким.
Как отравленное вино.
— Утрата? — я повернулась к ней. — Милая леди, я ещё ничего не потеряла. Свиток только читают.
Её пальцы сжались на веере.
Рейнар сделал резкий жест канцлеру.
— Продолжайте.
Канцлер кашлянул.
— С сего дня Элиана Вейр лишается титула королевы-консорта, права на проживание в королевском дворце, доступа к казне, совещательному голосу при троне, права носить знаки дома Арвент, а также права именоваться частью королевской семьи в устной и письменной летописи.