Марта всхлипнула.
Я стояла неподвижно.
Вот оно.
Не просто развод.
Стирание.
Меня не отпускали. Меня вырезали. Как пятно с ткани. Как ошибку из договора. Как имя предателя с памятной плиты.
— На основании милости Его Величества, — продолжал канцлер, — бывшей королеве дозволяется покинуть дворец до рассвета с личными вещами, не превышающими двух дорожных сундуков.
Двух сундуков.
Как щедро.
Мне хотелось рассмеяться.
Не потому что было смешно. Потому что иначе пришлось бы закричать.
— А если я откажусь? — спросила я.
Канцлер осёкся.
Рейнар ответил вместо него:
— Не откажешься.
Я посмотрела на него. Долго. Внимательно. Так, словно впервые видела не мужа, а человека, который годами стоял рядом и каждый день выбирал не меня.
— Почему?
— Потому что ты понимаешь последствия.
— Нет, Рейнар. Сегодня я, кажется, наконец перестала понимать правила, по которым ты решил играть. Объясни.
Его лицо стало каменным.
— Если ты не примешь приказ добровольно, я объявлю тебя изменницей короны.
Шёпот превратился в живое существо. Он пополз по залу, обвивая колонны, касаясь плеч, забираясь в уши.
Изменница.
Это слово было хуже бесплодной.
Бесплодную жалели.
Изменницу уничтожали.
— Какая удобная угроза, — сказала я. — Особенно когда доказательства, вероятно, уже подготовлены.
— Не заставляй меня.
— Я ничего не заставляю тебя делать. Ты прекрасно справляешься сам.
Впервые за вечер Рейнар потерял выдержку.
Он подошёл вплотную, наклонился ко мне и произнёс так тихо, что слышала почти только я:
— Подпиши согласие, Элиана. Сохрани остатки достоинства.
Я посмотрела на его губы.
Эти губы когда-то целовали мои виски, когда я плакала после очередного визита лекаря. Эти губы шептали, что всё будет хорошо. Эти губы обещали мне, что я не одна.
Ложь, оказывается, умеет носить самый нежный голос.
— Остатки достоинства? — повторила я. — Нет. Их я как раз забираю с собой.
Я протянула руку.
— Перо.
Канцлер поспешно подал мне золотое перо. Его пальцы дрожали. Забавно. Не у меня — у него.
Слуга поставил передо мной маленький столик. На нём развернули второй свиток. Согласие на развод. Красивые строки. Чёткие формулировки. Место для моего имени.
Я наклонилась.
И остановилась.
На мгновение весь зал исчез.
Перед глазами вспыхнуло что-то странное: детская комната, залитая лунным светом. Белая колыбель. Тонкая рука на моём животе. Мужской голос, неразборчивый, далёкий. Потом боль. Потом чей-то приказ:
— Сотрите.
Я моргнула.
Свиток снова лежал передо мной.
— Элиана, — резко сказал Рейнар.
— Я здесь.
— Подписывай.
Я обмакнула перо в чернила.
И вместо подписи написала одну фразу: