— Элиана, — произнёс он.
Не «моя королева».
Не «жена».
Просто имя. Голое, холодное, выставленное на мороз.
Я сделала шаг вперёд и присела в реверансе.
— Государь.
Шёпот прошёл по залу, как ветер по сухой траве.
Кто-то ждал сцены. Кто-то слёз. Кто-то моего падения на колени. А кто-то, возможно, пришёл лишь затем, чтобы потом пересказать, как именно ломается женщина, если ломать её публично.
Я подняла голову.
— Начнём церемонию? — спросила я.
Рейнар не сразу ответил. Он смотрел на меня внимательно, почти с раздражением.
Да, я была бледна. Да, пальцы мои сжимали ткань платья сильнее, чем следовало. Но я всё ещё стояла.
И это ему не нравилось.
— Церемонии не будет, — сказал он.
Музыка оборвалась.
Не постепенно. Не мягко.
Скрипка вскрикнула последней нотой и умолкла, будто ей перерезали горло.
Марта за моей спиной втянула воздух. Я не обернулась.
— Объясните, государь, — спокойно попросила я.
Рейнар поднял руку.
К нему подошёл верховный канцлер. Старый, сухой, с лицом человека, который похоронил совесть в молодости и с тех пор исправно носил траур только по выгоде. В руках он держал свиток, перевязанный чёрной лентой.
Не белой. Не золотой.
Чёрной.
Я поняла всё за мгновение до того, как он начал читать.
И всё равно сердце ударилось о рёбра так сильно, будто хотело сбежать раньше меня.
— Королевским словом и властью древней крови, — начал канцлер, и его голос разнёсся под сводами, — объявляется расторжение брачного союза между Его Величеством Рейнаром Арвентом, королём Эйрена, и Её Величеством Элианой Вейр, до сего дня именуемой королевой-консортом.
До сего дня.
Как просто.
Двенадцать лет брака, семь лет надежд, бессонные ночи, молитвы, унижения лекарей, холодные взгляды совета, попытки стать нужной, удобной, достойной — всё это поместилось в три слова.
До сего дня.
Канцлер продолжал:
— Основания: отсутствие наследника, неспособность исполнить высший долг перед короной, утрата доверия королевского дома, а также сокрытие обстоятельств, способных нанести вред престолу.
Сокрытие?
Я медленно повернула голову к Рейнару.
— Какие обстоятельства я скрыла?
Он не ответил сразу.
Серафина опустила глаза, но уголок её губ дрогнул. Не улыбка. Нет. Она была слишком умна для открытого торжества.
Это было предвкушение.
— Не вынуждай меня говорить это при всех, — произнёс Рейнар.
Гул усилился. Сотни лиц повернулись ко мне. Любопытство. Жалость. Жадность. Все эти люди ели мой позор маленькими серебряными ложечками.
Я сделала ещё один шаг вперёд.
— Ты уже вынес наш брак на суд зала. Говори при всех.
В его глазах вспыхнуло что-то острое.