— Что делает суд памяти?
— Показывает момент клятвы таким, каким он был на самом деле, — сказала профессор Эш. — Не по документам. Не по словам. По памяти всех связанных сторон.
— Моя память была стёрта.
— Но теперь пробуждена.
— Рейнар?
Он сказал:
— Я приду.
Слишком быстро.
Я посмотрела на него.
— Ты понимаешь, что суд может показать не то, что тебе хотелось бы помнить?
— Да.
— И не то, что поможет тебе выглядеть лучше?
— Я больше не пытаюсь выглядеть лучше.
Серафина тихо сказала:
— Как благородно.
Рейнар даже не повернулся.
— Ты тоже придёшь.
Она замерла.
— Что?
— Твоя подпись была в договоре, — сказала я. — Ты свидетель.
Серафина усмехнулась.
— Свидетель или обвиняемая?
— Разве одно мешает другому?
Люциан тихо добавил:
— А если в тебе осталась часть Первой Королевы, суд может вытащить и её.
На лице Серафины впервые появилось неподдельное отвращение.
— Вы хотите использовать меня как дверь.
— Как ты использовала мою дочь? — спросила я.
Она не ответила.
Мира стояла рядом со мной, слишком тихая.
Я присела перед ней.
— Ты не обязана идти.
— А если я не пойду, приказ останется?
Я не стала лгать.
— Возможно.
— Тогда пойду.
— Мира…
— Я не хочу, чтобы меня снова защищали так, будто я сплю в стекле. Я проснулась.
Это было больно.
И правильно.
Материнство, оказывается, не только в том, чтобы закрыть ребёнка собой.
Иногда — в том, чтобы не закрывать ему путь к собственной силе.
— Хорошо, — сказала я. — Но рядом со мной.
Она кивнула.
Рейнар смотрел на нас так, словно каждое слово дочери резало его глубже меча.
Пусть.
Некоторые раны полезны, если человек слишком долго ходил невредимым по чужой крови.
Зал начали приводить в порядок.
Гостей отправили в защищённые крылья. Студентов — в общежития, хотя почти никто не хотел уходить. Лира отказалась покидать Миру, заявив, что “после всего произошедшего ребёнку нужен хотя бы кто-то нормальный рядом”. Эрик сказал, что нормальных здесь нет, но он тоже останется. Риса молча встала у двери.
Профессор Эш хотела спорить.
Потом посмотрела на меня.
Я покачала головой.
— Пусть.
— Это не детское зрелище.
— Их детство уже украли взрослые тайны. Пусть хотя бы правду увидят при нас, а не через кошмары.
Она не возразила.