— То есть развод был ложью?
Я поднялась.
Медленно.
Да.
Вот оно.
Не просто предательство.
Не просто украденный ребёнок.
Не просто память, стёртая ради трона.
Развод, которым меня унизили перед всем двором, юридически и магически не существовал.
Рейнар мог кричать приказ. Канцлер мог читать свиток. Двор мог наслаждаться моей казнью без крови.
Но магия брака не признала разрыв.
Потому что Мира была жива.
— Ты знал? — спросила я.
Голос мой прозвучал тихо.
Рейнар поднял глаза.
— Нет.
Серафина усмехнулась.
— Как удобно.
Я не посмотрела на неё.
— Рейнар.
— Я не знал о таком приказе. Клянусь.
Браслет на моём запястье, расколотый после выхода из башни, нагрелся.
Не обжёг.
Просто отозвался.
Ложь бы он не пропустил.
Рейнар говорил правду.
И это не облегчало.
Правда слишком часто приходила в виде нового ужаса.
— Значит, твой отец оставил тебе последнюю ловушку, — сказал Люциан.
Рейнар сжал письмо.
— Моему отцу мало было умереть. Он решил править из могилы.
Серафина поднялась на локте.
— Не только он.
Все посмотрели на неё.
Серафина выглядела изломанной. Без прежнего блеска. Без золотого света в глазах. Платье порвано, волосы выбились, губы побледнели. И всё же в ней оставалась та опасная тонкость придворной женщины, которая даже на руинах знает, куда вонзить слово.
— Приказ писал не старый король, — сказала она. — Он подписал. Текст составили Хранители. А условие предложила Первая Королева.
Профессор Эш нахмурилась.
— Зачем?
Серафина посмотрела на меня.
— Чтобы любая мать стала угрозой сама себе.
Я поняла.
Грудь сжалась от холода.
Если мать просыпается — её нужно убить.
Если ребёнок выбирает мать — ребёнка нужно убить.
Если не убить никого — брак остаётся действующим, трон теряет законность, а печать под ним слабеет.
Идеальная ловушка.
Не для королей.
Для женщин.
Для связи между матерью и ребёнком.
— Значит, выбора нет, — сказала я.
Рейнар резко поднял голову.
— Есть.
— Нет. Выбор “убить меня или Миру” не выбор. Это преступление, переодетое в закон.
Мира шагнула ко мне.
— Я не дам.
— Конечно, не дашь.
— И ты не дашь.
— Нет.
Люциан тяжело поднялся, опираясь на колонну.
— Нужно найти способ признать брак недействительным без крови.