Дариан Кроу нервно рассмеялся.
— Королевские брачные клятвы такого уровня не отменяются словами.
— Спасибо, мастер Кроу, — сказала я. — Ваше умение приносить радость бесценно.
Он кашлянул.
— Я не это имел в виду.
— Очень надеюсь.
Профессор Эш смотрела на письмо.
— Формулировка цепляется за “носителя крови Арвент”. Значит, приказ требует действия Рейнара как наследника линии.
Рейнар сказал:
— Я отказываюсь.
Верна Сол покачала головой.
— Отказ не отменяет приказ. Он просто передаст долг следующему носителю крови, если печать признает ваше уклонение.
Мира побледнела.
— Следующему?
Все замолчали.
Она поняла.
— Мне?
Я схватила её за плечи.
— Нет.
Верна опустила глаза.
— Если магия трона признает Миру наследницей линии Арвент, приказ может попытаться перейти к ней.
Рейнар выругался так, что несколько студентов вздрогнули.
— Этого не будет.
Люциан посмотрел на письмо.
— Тогда нужно не отказаться от приказа. Нужно разрушить основание, на котором он стоит.
— Трон, — сказала я.
Профессор Эш медленно подняла глаза.
— Или брак.
Рейнар замер.
Я почувствовала, как внутри всё стало тихим.
Очень тихим.
Наш брак.
Тот самый, который я вчера считала мёртвым.
Тот, который магия не признала расторгнутым.
Тот, под которым скрыли передачу Миры Хранителям.
Тот, который связал меня не любовью уже давно, а договором, кровью, ложью и украденным ребёнком.
— Как разрушить брак? — спросила я.
Рейнар смотрел на меня, будто я произнесла приговор.
Наверное, так и было.
Профессор Эш ответила осторожно:
— Истинная брачная клятва держится на трёх опорах: имени, крови и добровольном признании связи.
— Добровольном? — я усмехнулась. — Прекрасно. В договоре о передаче ребёнка добровольности было мало.
— Именно, — сказала она.
Люциан выпрямился.
— Если доказать, что одна из ключевых строк была скрыта от невесты, клятва считается осквернённой.
Дариан резко вдохнул.
— Теоретически.
— Сегодня мы любим теорию, — сказала я. — Продолжайте.
Профессор Эш кивнула.
— Осквернённая клятва не расторгается разводом. Она требует суда памяти.
— Где?
Верна Сол ответила:
— В Зале Ректоров.
Я закрыла глаза.
Разумеется.
В этой академии всё важное вело либо в архив, либо к портретам мёртвых ректоров, либо в место, где тебе показывали самую больную правду.