Сестра отправилась на седьмые роды, бабушке поставили диагноз «Альцгеймер». В минуты просветления она решила взять реванш и напустила на нас с сестрой опеку, я, не вступая в переговоры, дала указание найти пансионат, к вящей радости сводной сестры по отцу, после развода ютившейся с двумя малышами на съемной квартире. Жалостливые и обвиняющие взгляды решения моего не изменили. Болезненные пинки по спине, стояние в очередях и презрительно оттопыренную на «деревенщину» губу я не забыла даже спустя двадцать лет.
Сводной сестре и племяшкам я оплатила два месяца в отеле в Геленджике, торжественно вынесла «приданое» на помойку и сделала в ковровой бабушкиной квартире современный ремонт. Таким образом мы все оказались в расчете.
Я стиснула кошелек в руках и положила его на стол. После короткой паузы вновь грянула музыка, молодежь повскакивала из-за столиков и отправилась танцевать. Дождь все так же стучал в окно, но за динамиками его не было слышно, и он бесился, словно ему не хватало того, что он поломал все наши планы и лишил всех такого привычного удовольствия, как вайфай.
Стоило выбрать другое время для поездки в Непал, но в сезон восхождений придется драться за каждый номер с миллиардерами, которым не терпится как можно скорее осчастливить наследством родню.
Я тоже миллиардер, только жить я хочу долго и счастливо.
Официантка поставила передо мной тарелку с теплыми баклажанами и пармезаном, я дружелюбно кивнула, сунула смартфон в карман спортивной жилетки, взялась за вилку и посмотрела на блюдо, которое вдруг пропало вместе со всем, что было на столе. Музыка оборвалась, и редкие пока еще крики заглушил грохот, будто планета спятила.
Я вскочила, зачем-то схватив кошелек. Землетрясение? Оно было в этих краях совсем недавно, почему я не вспомнила о нем, когда покупала билет! Свет мерцал, треск стоял оглушительный, все бежали к выходу, кусками валилась крыша и в прорехи плескалась вода.
Я увернулась от крупного обломка, свет погас. Я запнулась и поскользнулась, нога неуправляемо поехала в сторону. Я сейчас рухну на пол, и все, я расшибусь об обломки, на меня налетит кто-нибудь, что-нибудь упадет мне на голову, и конец. Я сжимала кошелек и думала — лучше быстро. Люди внезапно смертны, почему, черт возьми, внезапно смертна я?
До фанатизма я любила жизнь, я не хотела, чтобы все закончилось как-то так.
Бесконечно долго я цеплялась за острые, словно стеклянные, края ускользающего бытия. Смерть, уставшая ждать альпинистский сезон, влетела под крышу фешенебельного отеля и собирала жатву. Меня она оставила напоследок и молотила в жерновах, обстреливала осколками, и то ли я была мокрая от ливня, то ли в крови.