— Мама! Мамочка! Мама!
Кричал ребенок, маленький, лет пяти-шести, и кричал так отчаянно, будто прекрасно знал, что никто, кроме матери, ему не придет на помощь. И это были уже не галлюцинации.
— Мама!
Глава вторая
Мама тебя не спасет, малыш. Прости ее за это.
Голой ступней я задела что-то раскаленное и коротко взвизгнула. Прямо перед глазами болталась очередная тряпка, я вцепилась в нее и без особых усилий сорвала.
— Аликс!
Щель была недостаточно широкой, чтобы в нее смогла протиснуться я, но определенно ее хватало, чтобы пролез ребенок — девочка лет десяти в светлом перепачканном платьице. В ответ на ее немую просьбу я замотала головой, и картинка перед глазами поплыла. Я закусила губу, это не помогло, но ногой я снова задела что-то горячее и опомнилась.
— Нет, милая, нет. Туда нельзя, там огонь, — быстро заговорила я, молясь, чтобы малышка не спросила меня, где мама, потому что я не готова приносить ей такую страшную весть, пусть это будет кто-то другой, только не я. — Там все горит. Попробуй посмотреть вон туда. Выше. Еще выше. Прямо над твоей головой.
Я могла ошибаться, но мне казалось, там выход. По обломкам и обрывкам метались отблески, наверное, стробоскопов, оттуда текли потоки воды и леденил кожу воздух.
— Беги туда. Слышишь?
— У тебя кровь, Аликс, — жалобно захныкала девочка. — Иди сюда, я боюсь.
Я рада бы, милая, но, видишь ли, голова — все, что пролезет в эту чертову щель. Я все-таки дама довольно крупная.
— Беги! — приказала я, рассмотрев шевеление в углу изломанной бархатной клетки. — Беги туда, наверх, быстро!
Малышка обернулась, протянула кому-то руку, и я снова услышала жалобное, безнадежное, совсем детское «Мама!» — господи, это какой-то кошмар, грохот, потоп, огонь и дети. Дети, которых не должно в этом проклятом лодже быть.
— Мама! — повторила кроха, и девочка постарше строго заметила:
— Иоанна, мама умерла. Идем. Аликс сказала, чтобы мы выбирались.
Время утратило нормальный ход, текло вязко, как кленовый сироп, но вряд ли больше пары минут прошло с тех пор, как я начала видеть, слышать и осознавать опасность. То, что я видела сейчас, пугало сильнее, чем катастрофа — мертвая женщина и ее дочери.
— Ваше императорское высочество! Княжна! Ваше сиятельство! Ваше императорское высочество! Александра Павловна!
То, что я слышала, я старалась не принимать всерьез. Мои галлюцинации были не главным.
— Слышите? Бегите туда! — выдохнула я малышкам из последних сил. Над прорехой маячили тени, кричавшие странные вещи, и мне было плевать, что они там несут, важно, что они грохотали по металлу ногами и заглядывали внутрь горящей коробки.