Путное не получилось. В одно такое стояние у меня заболел живот, вызвали скорую, определили аппендицит. Бабушка была на работе, Маришка осталась в очереди одна, и ее закономерно забрали в детскую комнату — растерянный девятилетний ребенок возле комиссионного магазина дружинникам не понравился.
Дело замяли, но я была в бешенстве. Едва выйдя из больницы, я забрала документы из школы и устроилась кем сумела — уборщицей в бывший НИИ. Бушевал тополиный июль девяносто второго, вместе со мной возили тряпками по этажам бывшие научные сотрудники, нас обходили по широкой дуге деловые товарищи с бычьими шеями и кожаными борсетками. «Уборщица — такая же нужная профессия, как и любая другая», — заметила я, глядя, как бабушка достает валерьянку и залпом пьет.
В пятнадцать лет я точно знала, что люди умеют притворяться.
Детские мечты растаяли, но бытовая магия оказалась волшебством. Нет, на мне не женился миллиардер в малиновом пиджаке, зато он заметил, что мой участок сияет чистотой. И раз в неделю меня забирала огромная черная машина и везла в пригородный поселок, где я под удивленным взглядом скучающей жены миллиардера наводила порядок в особняке. К жене приходили такие же тоскующие подруги, ахали и заманивали к себе, и вот я уже оставила свой техникум ради стабильного заработка в твердой валюте.
Часть денег, полученных за уборку домов богачей, я заботливо складывала, а часть меняла на быстро обесценивающиеся рубли и в свободные дни бегала по рынкам и магазинам. Чудесных средств для чистки и мытья на прилавках появлялось все больше, я экспериментировала, находила всему новое применение. Один из владельцев особняков проникся моими опытами настолько, что подсуетился и открыл бизнес по импорту бытовой химии, а мне дал в конверте тысячу долларов — за идею.
Совершеннолетие я отметила визитом к важному, как индюк, юристу: он занялся оформлением покупки «однушки» в спальном районе, вопросами опеки над сестрой и регистрацией моей собственной фирмы.
— Яблоко от яблони, — простонала бабушка, картинно ломая руки и закатывая глаза. Актерство у нее всегда было паршивым. — Видеть вас, голодранок, не хочу. И ничего не получите. Вон отсюда.
Спектакль был для сотрудницы опеки, и на нее он впечатления не произвел. Я напоследок хлопнула дверью, понадеявшись, что бесценная тарелка сорвется со стены.
Маришка схватила судьбу за хвост, вышла замуж за веселого одноклассника Лешку и родила одного за другим троих детей. Вихрастый Лешка с годами превратился в Алексея Ильича, владельца фирмы по аренде строительной техники, Маришка — в Марину Сергеевну, многодетную мать и грозу всех школ и секций в ближайшем квартале, а я — в Александру Сергеевну, владелицу федеральной сети клининговых компаний. Между рождениями племянников, конференциями, открытием новых офисов, перелетами по миру и собственными днями рождения я исхитрилась окончить-таки и техникум, и экономический факультет, но дипломы если и обнаруживала среди документов, то вертела в руках, усиленно вспоминая, что это и куда мне это девать.