Алиса похолодела. Если его ладонь опустится ниже, туда, где живот уже стал плотным и округлился…
— Ты… ты стала шире в талии? — его голос прозвучал с оттенком легкого недоумения. Его пальцы на мгновение сжались на её боках, прощупывая новую форму. — Неужели эти твои деревенские пирожки пошли на пользу?
Он усмехнулся, не дождавшись ответа, и прижал её к себе в собственническом объятии, зарываясь лицом в её волосы. Он списал это на еду. На то, что она просто «отъелась» от скуки.
Алиса закрыла глаза, глотая слезы облегчения.
«Он не понял. Пока не понял».
— Пойдем, — прошептал он ей в макушку. — Тебе нужно спать. И не надейся, что я оставлю тебя одну в комнате. После того, как ты сбежала, я не спущу с тебя глаз даже во сне.
Горное утро ворвалось в окна домика не солнечным светом, а плотной белой мглой. Снегопад, начавшийся ночью, превратился в настоящую бурю, скрыв за окнами вековые сосны и превратив мир в молочное нечто. Охотничий домик оказался отрезан от цивилизации — занесенные перевалы сделали дорогу непроходимой даже для тяжелого внедорожника Дамиана.
Алиса проснулась в огромной постели на втором этаже. Тяжелое меховое одеяло давило на грудь, согревая, но внутри всё равно было зябко. Она долго лежала неподвижно, прислушиваясь к звукам дома: методичному треску дров в камине внизу и приглушенным шагам. Дамиан был здесь. Он не ушел, не растворился в утреннем тумане, как её кошмары.
Она медленно поднялась, чувствуя привычную утреннюю тяжесть и легкий приступ тошноты.
«Держись. Еще немного. Ты не можешь выдать себя сейчас», — приказала она себе, умываясь ледяной водой из кувшина. Зеркала в комнате не было, и Алиса была за это благодарна — ей не хотелось видеть свои испуганные глаза и бледные губы.
Когда она спустилась вниз, Дамиан стоял у панорамного окна в гостиной. На нем были простые серые брюки и черная футболка, которая облегала его спину, подчеркивая мощный разворот плеч и бугры мышц. В руке он держал кружку с дымящимся кофе, аромат которого — горький, крепкий, мужской — мгновенно заполнил легкие Алисы, вызывая новую волну дурноты.
Он обернулся. Его взгляд — тяжелый, сканирующий — прошелся по ней, задерживаясь на каждой детали.
— Ты проспала десять часов, — произнес он вместо приветствия. Его голос был хриплым, словно он сам не смыкал глаз всю ночь. — Садись. Завтрак на столе.
Алиса послушно села к массивному дубовому столу. Перед ней стояла тарелка с овсянкой, украшенной лесными ягодами, и стакан свежего сока.
— Ты сам это сделал? — тихо спросила она, ковыряя ложкой кашу.