— Я не знала… — прошептала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Дамиан, я правда не знала. Я увидела Пашку на экране… я подумала…
— Ты подумала самое худшее, потому что тебе так было проще! — отрезал он, и его голос сорвался на хрип. — Тебе проще считать меня дьяволом, чем признать, что ты… — он осекся, его взгляд опустился к её животу, скрытому под пальто. — Что ты любишь дьявола. Что ты не можешь без меня так же, как я не могу без этого воздуха, которым ты дышишь прямо сейчас.
В салоне стало невыносимо жарко. Алиса чувствовала, как пот проступает на висках. Она должна была что-то сказать. Сделать первый шаг. Но её гордость, выпестованная годами юридической практики и личных драм, стояла между ними бетонной стеной.
Она медленно, преодолевая сопротивление каждой мышцы, протянула руку. Её пальцы коснулись его ладони на руле. Кожа Дамиана была горячей, почти лихорадочной. Он вздрогнул, словно от удара током, но не убрал руку. Напротив, его пальцы судорожно сжались, сминая оплетку руля.
— Прости меня, — выдохнула она, глядя на свои колени, не в силах встретиться с ним взглядом. — За Красный Яр. За то, что не поверила. За то, что заставила тебя… так выглядеть.
Пауза затянулась. Слышно было только, как работает двигатель и как за окном бьется об обледенелое стекло мокрый снег. Алиса уже хотела отдернуть руку, решив, что он не примет этот жест, но Дамиан внезапно перевернул ладонь и крепко сжал её пальцы в своих. Его хватка была такой сильной, что косточки хрустнули.
— Прости? — он горько усмехнулся. — Одной фразы мало, Алиса. Ты разбила мой мир вдребезги. Ты заставила меня сомневаться в собственном рассудке. Ты заставила меня почувствовать себя слабым.
Он потянул её на себя. Алиса, не сопротивляясь, перевалилась через центральную консоль, оказываясь в его объятиях. В этом тесном пространстве, среди кнопок и рычагов, она вдруг почувствовала себя дома. Он впился в её губы поцелуем, в котором не было нежности — только жажда, злость и дикое, невыносимое облегчение. Алиса отвечала с тем же надрывом, вплетаясь пальцами в его волосы на затылке.
— Ты никуда больше не уйдешь, — прорычал он ей в губы, когда они на секунду оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. — Даже если ты снова начнешь меня ненавидеть. Ты поняла? Я поставлю охрану у туалета, если понадобится. Но ты больше не сделаешь ни шагу без моего ведома.
Алиса отстранилась на сантиметр, тяжело дыша. Её губы горели, а в голове всё еще кружились искры.
— Я не ненавижу тебя, Дамиан. И в этом моя самая большая беда. Но если ты будешь держать меня на цепи… я просто завяну. Как те цветы в оранжерее.