Я хотела предупредить тебя, но меня перехватили. Меня держали на складах, привязанную к стулу. Это была ловушка для него. Они ждали, что Громов придет, и он пришел.
Алиса почувствовала, как внутри всё леденеет. Она вспомнила тот день: она бежала от него, считая его монстром, а он в это время…
— Дамиан и Виктор пошли туда вдвоем, — продолжала Маша, и её голос дрожал от напряжения. — Против всех людей Карелина. Он разнес тот ангар в щепки. Виктор вытаскивал меня, прикрывая собой, пока Дамиан отстреливался. Они спасли меня, Алиса. Рисковали жизнями только потому, что Громов не мог позволить твоей подруге пострадать. А когда он приехал домой, весь в крови, надеясь увидеть тебя в безопасности… он нашел пустую комнату.
Алиса закрыла лицо руками. Тишина в кафе стала невыносимой. Теперь она понимала, почему Дамиан так смотрел на неё в Красном Яре. В его взгляде была не только одержимость, но и чудовищная, выжженная боль человека, которого предали в момент его высшего подвига.
— Значит, он… он не лгал мне? — прошептала она в ладони.
— Он спас меня, Лиса, — повторила Маша. — И Виктор… он с тех пор не отходит от меня. Он охраняет меня. Он грубый, он опасный, но… он не такой, как о нем говорят.
Виктор в этот момент громко поставил чашку на стол.
— Пять минут, — бросил он, не оборачиваясь.
Маша и Алиса вцепились в руки друг друга. Алиса чувствовала, как внутри неё, под свитером, шевелится тайна, которая теперь казалась ей еще тяжелее. Она не могла сказать Маше о ребенке. Пока — нет. Это была её последняя линия обороны.
— Береги себя, — прошептала Маша. — Пожалуйста. Громов не отпустит тебя, Алиса. И теперь, зная всё это… ты сама понимаешь, что ты для него — больше, чем просто женщина.
Когда Дамиан вошел в кафе, чтобы забрать Алису, он увидел двух заплаканных женщин. Он подошел к Алисе, молча накинул на её плечи пальто и застегнул пуговицы под самым подбородком. Его движения были уверенными, хозяйскими.
— Мы уходим, — отрезал он.
На выходе Алиса обернулась. Виктор всё еще сидел за столом, глядя на Машу. В его взгляде было столько невысказанного, что Алиса поняла: их история только начинается. А её история… её история вернулась в ту же точку, но теперь у неё не было права на ненависть. Только на горькое понимание.
Глава 29
Алиса сидела, намертво вцепившись в ремешок сумочки, чувствуя, как кожаный ремешок врезается в ладонь. В салоне работал климат-контроль, поддерживая идеальные двадцать два градуса, но её бил озноб. Слова Маши об ужине и порте прокручивались в голове бесконечной кинопленкой, кадр за кадром, выжигая на сетчатке образ Дамиана, идущего на пули.