Он наклонился и запечатлел на её лбу холодный, собственнический поцелуй. Алиса закрыла глаза. Она добилась своего. Но она знала: эта встреча с Машей — её единственный шанс узнать, что на самом деле происходит за стенами этого дома и насколько глубоко увязла Маша в этой истории из-за меня.
Глава 28
Утро выдалось тяжелым. Небо, затянутое свинцовыми тучами, казалось, придавливало город к земле, а в воздухе висела колючая изморозь.
Кафе «Кофе и корица» выглядело безжизненным островком среди этого серого марева. На дверях висела табличка «Закрыто», а по периметру, не скрываясь, стояли люди Громова — молчаливые тени в темных пальто, чей взгляд пробирал до костей любого случайного прохожего.
Внутри, в полумраке зала, пахнущего поджаренными зернами и старой медью, Маша сидела у самого окна. Она кусала губы, то и дело поглядывая на часы. Её рыжие волосы, обычно пышные и яркие, были стянуты в тугой узел, подчеркивая бледность лица и темные круги под глазами.
Напротив неё, за соседним столиком, сидел Виктор. Он занял позицию так, чтобы видеть и вход, и Машу. Его огромная фигура в черной водолазке казалась монолитом. Он медленно крутил в руках пустую чашку, и звук фарфора о мрамор столешницы был единственным ритмом в этой тишине.
Маша чувствовала его взгляд на своем затылке — тяжелый, обжигающий. Между ними всё еще висела дымка вчерашнего поцелуя, который так и не получил объяснения.
Колокольчик над дверью резко звякнул. Маша вскочила, едва не опрокинув стол.
Вошел Дамиан, ведя Алису за руку. Он держал её так, словно она была величайшей драгоценностью и опаснейшим преступником одновременно. Его пальцы собственнически сжимали её ладонь, а взгляд сканировал помещение на предмет угроз.
— У вас есть час, — бросил Громов, обращаясь скорее к Виктору, чем к девушкам. — Виктор, никого не впускать. Даже если небо упадет на землю.
Он развернулся и вышел, но Алиса чувствовала, что его присутствие никуда не делось — оно впиталось в эти стены вместе с его приказом.
— Лиса! — Маша сорвалась с места, не обращая внимания на Виктора.
Они столкнулись посередине зала. Крепкие объятия, в которых было столько боли и облегчения, что у обеих перехватило дыхание. Маша уткнулась носом в плечо Алисы, вдыхая запах её нового пальто — дорогой шерсти и того самого парфюма, который теперь всегда будет ассоциироваться у неё с Громовым. Алиса же гладила подругу по рыжим кудрям, чувствуя, как по щекам катятся горячие, соленые слезы.
— Ты здесь… ты жива… — всхлипывала Маша. — Господи, я думала, я тебя больше никогда не увижу!