Дамиан сидел в кресле у камина. Планшет в его руках светился графиками котировок, но Алиса видела, что он смотрит в одну точку. Когда дверь спальни тихо скрипнула, он замер. Медленно, словно боясь спугнуть видение, он поднял голову.
Планшет соскользнул с его колен на ковер. Взгляд Громова, тяжелый, опаляющий, прошелся по ней сверху вниз. Он зафиксировал всё: капли воды на её ключицах, очертания сосков под шелком и… его дыхание сбилось, когда он увидел, как изменилась её талия.
— Алиса… — его голос прозвучал как предупредительный рык хищника, обнаружившего, что добыча сама зашла в логово. — Я ведь сказал тебе… отдыхать. Лежать. Не шевелиться.
— Я не хочу лежать одна, Дамиан, — она подошла к нему, чувствуя, как паркет холодит босые ступни.
Она опустилась на ковер между его ног, положив руки на его колени. Ткань его брюк была грубой по сравнению с её кожей.
— Перестань смотреть на меня как на пациента. Я живая. И я здесь.
Она потянулась к нему, обхватывая его шею, вдыхая запах его кожи — смесь мороза и дорогого мыла. Она коснулась его губ своими — сначала осторожно, пробуя на вкус его сопротивление, а затем настойчивее. Дамиан издал утробный звук, похожий на сдавленный стон, и его руки мгновенно сомкнулись на её спине.
Он притянул её к себе, усаживая на свои колени. Его ладонь, горячая и властная, легла точно на её живот. Сквозь тонкий шелк Алиса почувствовала, как он вздрогнул. Его пальцы начали медленно, почти благоговейно оглаживать округлость.
— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он ей в шею, прикусывая кожу. — Я должен беречь тебя, а хочу… хочу сорвать это сорочку и…
Он начал покрывать её плечи и грудь жаркими поцелуями. Алиса выгнулась в его руках, чувствуя, как внутри разгорается знакомый пожар. Его рука скользнула под подол сорочки, поднимаясь выше по бедру, и в этот момент Алиса была готова на всё…
И тут мир внезапно сделал кувырок.
То томительное возбуждение, которое секунду назад плавило кости, мгновенно сменилось ледяным, липким ужасом. Желудок Алисы, до этого мирно спавший, вдруг решил устроить революцию. Запах парфюма Дамиана, который она обожала, внезапно стал казаться ей запахом гниющей хвои и старого мазута.
— О… нет… — выдохнула она, резко отстраняясь. Лицо Алисы приобрело оттенок зеленоватого мрамора.
— Алиса? Что? Я сделал больно? — Дамиан замер, его руки всё еще сжимали её талию, но в глазах уже плескалась тревога.
— Пусти! — прохрипела она.
Сорвавшись с его колен с грацией раненого кузнечика, Алиса в мгновение она преодолела расстояние до ванной. Дамиан только и успел увидеть мелькнувшие босые пятки и колыхание синего шелка. Через секунду из-за закрытой двери донеслись звуки, которые никак не вязались с образом «роковой женщины в пеньюаре».