— Виктор? — Дамиан прижал трубку к уху, игнорируя заспанный голос своего зама. — Прости, что бужу. Хотя нет, не прости. Записывай список. Да, срочно. Найди магазин, который работает круглосуточно. Нам нужны помидоры с чесноком, шоколадная паста и… огурцы. Машины огурцы с медом.
Он послушал ответ Виктора и хмуро добавил:
— Нет, я не сошел с ума. И нет, я не в запое.
Он отбросил телефон и посмотрел на Алису. Она хихикала, спрятав лицо в подушку.
— Что смешного? Моя правая рука сейчас ломится в двери супермаркетов, доказывая, что он не грабитель, а покупатель огурцов.
— Ты такой смешной, когда командуешь огурцами, — выдохнула она, протягивая руку и касаясь его щеки. — Спасибо, Дамиан.
Он перехватил её ладонь, поцеловал пальцы и осторожно лег рядом, поверх одеяла.
— Спи. Огурцы будут через двадцать минут. Я буду сторожить твой сон. И твой аппетит.
Алиса закрыла глаза, чувствуя, как его рука снова находит её живот. На этот раз это не было контролем. Это было обещанием.
Они не знали, что в это время Виктор действительно стоял у круглосуточного магазина, а Маша, которую он разбудил звонком, хихикала в трубку, диктуя ему рецепт «тех самых» огурцов.
Утро в доме Дамиана Громова пахло морозной свежестью, дорогим воском для паркета и свежезаваренным кофе, но для Алисы оно началось с тягучего, липкого чувства тревоги, которое не покидало её даже в мягкой постели. Дамиан уехал в порт на рассвете, оставив её под присмотром целой армии молчаливых охранников и доктора Разумовской. Но тишина огромного дома не успокаивала — она давила, заползала в уши, заставляя прислушиваться к каждому шороху за дверью.
Алиса сидела в малой столовой, безразлично помешивая ложечкой овсянку с орехами. Еда казалась безвкусной бумагой. Мысли о Павле не давали ей покоя, как застрявшая в сердце заноза. Где он? Как он? Дамиан обещал безопасность, но в лексиконе Громова «безопасность» часто была синонимом «изоляции».
Когда массивные дубовые двери столовой открылись, Алиса вздрогнула. Вошел Дамиан. Он был в безупречном темно-сером костюме-тройке, который сидел на нем как броня. От него веяло холодом улицы и той пугающей энергией власти, которую он приносил с собой из порта. Он не снял пиджак, лишь небрежно бросил кожаные перчатки на край стола.
— Ты почти не прикоснулась к еде, — его голос, низкий и вибрирующий, разрезал тишину. — Разумовская доложила, что ты снова плохо спала.
— Где мой брат, Дамиан? — Алиса отложила ложку, и звон металла о фарфор прозвучал как выстрел. — Ты обещал, что я смогу с ним связаться. Прошло два дня с нашего возвращения из гор. Хватит кормить меня завтраками и отчетами охраны. Я хочу услышать его голос.