Дамиан медленно подошел к столу. Он не сел, а просто оперся ладонями о спинку стула напротив неё. Его взгляд, обычно холодный и расчетливый, сейчас был наполнен странной, темной яростью.
— Твой брат на южной базе, Алиса. В гостевом крыле. С ним всё в порядке. Виктор лично докладывал мне утром: Павел накормлен, одет, и врач обработал его нарывы. Он даже начал проявлять интерес к спортзалу, видимо, решил, что физическая сила поможет ему искупить глупость. Хотя, честно говоря… — Дамиан сделал паузу, и его глаза сузились, — я бы предпочел, чтобы он сидел в пустой комнате и осознавал масштаб той катастрофы, которую он устроил нам обоим.
— Он совершил ошибку, Дамиан! Он запутался, он был напуган…
— Ошибку?! — Дамиан внезапно сократил расстояние, наклоняясь к ней так близко, что Алиса почувствовала запах его парфюма и морозного воздуха. — Алиса, посмотри на меня. Твой брат поставил тебя — свою единственную сестру — на кон в игре с подонками. Он знал, на что идет Карелин. Он знал, что тот не просто заберет деньги. Если бы на моем месте был кто-то другой? Ты хоть на секунду, своим юридическим умом, задумывалась, что бы с тобой сделали в счет его долга?
Алиса похолодела. Перед глазами всплыли сальные взгляды Карелина и шепот Степана в Красного Яре.
— Ты бы не сидела сейчас в этом кресле, — продолжал Дамиан, и его голос упал до опасного шепота. — Ты бы не ела изысканную овсянку, укутавшись в кашемир. Ты бы гнила в каком-нибудь портовом притоне, отрабатывая его карты кожей и слезами. Мне становится тошно, когда я просто представляю чужие руки на тебе! Я зол на него, Алиса. Зол так, что едва сдерживаюсь, чтобы не поехать на базу и не выбить из него всё то дерьмо, которое заставило его предать твое доверие. Он подставил тебя под удар, зная, что ты кинешься его спасать!
Алиса закрыла глаза, глотая горькие слезы. Она знала, что за его яростью скрывается страх. Страх потерять её.
— Он мой брат, — прошептала она, прижимая ладонь к животу. — У меня больше нет никого. Пойми ты…
— Теперь у тебя есть я, — Дамиан обошел стол и рывком поднял её со стула, прижимая к своей груди. Его руки сомкнулись на её талии стальным кольцом. — И тот, кто растет внутри тебя. Это — твоя семья. Единственная, которая имеет значение. А Павел… он должен переродиться. И Виктор проследит, чтобы это было больно. Это мой последний акт милосердия к нему — оставить его живым и дать шанс стать мужчиной. Больше не проси за него, Алиса. Не сегодня.
Алиса долго сидела неподвижно, глядя на то место, где только что стоял Громов. Воздух всё еще вибрировал от его голоса, а в горле стоял ком. Она коснулась живота, чувствуя, как внутри всё сжимается от неопределенности.