Внутри меня боролись два желания: упасть перед ней на колени, вымаливая прощение за то, что не нашел раньше, и запереть её в своем доме на сто замков, чтобы она никогда больше не смела смотреть на мир без моего разрешения.
Я заставил свой голос звучать ровно, хотя связки ныли от напряжения.
— Подойди ко мне, Алиса.
Я протянул руку. Моя ладонь в черной кожаной перчатке дрожала — едва заметно, но для меня это было признанием полного краха самоконтроля.
— Подойди, — повторил я чуть тише. — Нам нужно вернуться домой.
В этот момент я еще не знал, что под этим уродливым пальто она прячет мою кровь. Я видел только женщину, которую я готов был уничтожить и возродить заново. И я знал: с этой минуты Красный Яр перестал существовать. Существовали только мы.
Глава 21
Дамиан буквально заставил её войти в дом, придерживая за локоть так крепко, словно она могла испариться прямо в морозном воздухе Красного Яра. Внутри было зябко — печь давно остыла.
Он запер дверь на тяжелый засов, и этот звук окончательно отрезал нас от внешнего мира. Я замерла в тесной прихожей, чувствуя, как его присутствие вытесняет кислород из крошечного помещения. Но Дамиан не спешил нападать. Он замер, медленно оглядывая пространство, которое я по крупицам превращала в подобие дома.
Дом был бедным — старые, выцветшие обои с нелепыми цветочками местами отошли от стен, а половицы жалобно стонали под тяжелыми сапогами Дамиана. Но здесь не было запустения. На окнах висели чистые, накрахмаленные занавески, которые я подшила вручную. На старом комоде стояла глиняная ваза с сухими колосьями и ветками рябины — последними искрами уходящей осени.
В воздухе плыл густой, уютный аромат — запах пирожков с капустой, которые я вытащила из духовки перед поездкой в клинику. К нему примешивался тонкий запах сушеной мяты и чистого белья, высушенного на морозе.
В тесной прихожей, освещенной лишь тусклой лампочкой, его фигура казалась колоссальной. Запах дорогого табака и того самого парфюма, который когда-то лишил меня воли, мгновенно заполнил всё пространство.
Громов обвел комнату взглядом. Его присутствие здесь, в этом нищем быту, казалось сюрреалистичным. Он выглядел как хищник, случайно зашедший в картонную коробку.
— Ты живешь в этом хлеву, Алиса? — его голос прозвучал низко, вибрируя от сдерживаемой ярости. — Ради чего? Ради этой иллюзии свободы?
Алиса стояла у стола, не снимая пальто. Руки всё еще дрожали, а в руках, как раскаленный уголь, жег ладонь пакет из клиники. Она должна была спрятать его. Сейчас же.