Их было трое. Те самые тени из клуба «Бездна», только теперь на их лицах не было масок вежливости. Один из них, с безобразным шрамом на подбородке, поигрывал выкидным ножом.
— Пашка задолжал серьезным людям, — он сделал шаг вперед, и я инстинктивно прижала сумку к груди. — А Громов думает, что может просто забрать тебя себе? Нет, детка. Сначала ты расскажешь нам, где этот щенок прячет остатки денег, а потом мы решим, что с тобой делать.
Я попятилась, но спина уперлась в холодную кирпичную стену.
— У меня ничего нет! Оставьте меня! — мой голос сорвался на крик.
Удар пришелся в скулу. Боль вспыхнула сверхновой, ослепляя. Я упала на колени, чувствуя во рту соленый вкус крови. Громила схватил меня за шею, заставляя закинуть голову назад. Лезвие ножа коснулось моей шеи — холодное, безжалостное.
— Кричи, птичка. Нам нравится, когда такие правильные девочки плачут.
Внезапный визг тормозов разрезал тишину переулка. Свет мощных фар ослепил моих мучителей. Черный внедорожник вылетел из темноты, как разъяренный зверь. Дверь распахнулась еще до того, как машина полностью остановилась.
Дамиан.
Он не бежал — он шел. Медленно, хищно, и от этой походки у меня заложило уши. Его лицо было маской из застывшего гнева. Громила со шрамом не успел даже вскрикнуть — Дамиан перехватил его руку с ножом и с тошнотворным хрустом вывернул её под неестественным углом.
Дальнейшее превратилось в кровавый хаос. Громов действовал с пугающей эффективностью. Это не была драка — это была зачистка. Удары были короткими, профессиональными, ломающими кости и волю. Когда последний из нападавших остался хрипеть на асфальте, Дамиан обернулся ко мне.
Я сидела на грязном бетоне, дрожа всем телом. Он подошел и опустился на одно колено. Его руки, еще секунду назад сеявшие разрушение, теперь осторожно коснулись моего лица.
— Алиса… — его голос вибрировал от сдерживаемой ярости, но в нем проскользнула нота, которую я не ожидала услышать — тревога.
Его большой палец осторожно стер кровь с моей губы. Я вздрогнула, но не отстранилась. Это случайное касание, интимное и пугающее, заставило мое сердце пропустить удар. Громов на мгновение задержал взгляд на моих губах, и я увидела, как в его темных глазах что-то дрогнуло.
— Ты цела? — спросил он, и его пальцы скользнули ниже, по моей шее, проверяя пульс. Его кожа была обжигающе горячей.
— Папка… — прошептала я, указывая на выпавшую сумку.
— Плевать на папку, — отрезал он.
Переулок тонул в тяжелых, рваных тенях, а воздух казался наэлектризованным после вспышки насилия. Когда Дамиан подхватил меня на руки, мир на мгновение качнулся. Я прижалась щекой к его плечу, чувствуя холодную ткань дорогого пиджака и стальное напряжение его мышц. Он нес меня так уверенно, словно я была не человеком со своими страхами и грехами, а драгоценным трофеем, который он только что отбил у стаи псов.