Я снова обратилась к залу, в котором повисла такая тишина, что было слышно жужжание кондиционеров.
— Брак — это договор. И сегодня я подписываю его на своих условиях. С этого момента проект «Вершина» и все активы, связанные с архитектурным бюро, полностью переходят под управление независимого фонда Алисы Северской. Артём Александрович добровольно и публично отказывается от права вето в любых вопросах, касающихся моего профессионального будущего и безопасности моей дочери. Только на этих условиях, подтвержденных юридически прямо здесь, я скажу «да».
Это был чистый, дистиллированный расчет. Шах и мат в прямом эфире. Я знала, что за колоннами стоят его юристы с уже заготовленными планшетами. Если он откажется — сделка сорвется, акции рухнут, а его имидж «идеального мужа» будет растоптан. Если согласится — он даст мне реальную власть, ту самую автономию, которой он так боялся.
Артём смотрел на меня долго. Целую вечность. Я видела, как в его глазах борется ярость и восхищение. Он понял, что я больше не та девочка, которую можно было купить за пачку денег и обещание безопасности. Я стала его зеркалом.
— Я принимаю эти условия, — произнес он в микрофон, и в его голосе прозвучала опасная гордость. — Моя жена всегда знала толк в прочных конструкциях. Юристы, внесите правки в брачный контракт немедленно.
Зал взорвался аплодисментами. Гости приняли это за экстравагантную выходку творческой натуры, за красивый жест в стиле «современных сильных женщин». Мы обменялись кольцами под рев толпы. Когда Артём наклонился, чтобы закрепить союз поцелуем, его губы едва коснулись моих, но слова, которые он прошептал, обожгли меня холодом:
— Ты победила в этом раунде, Лия. Ты получила свою «независимость». Но помни: на самой вершине всегда дует самый ледяной ветер. Ты уверена, что твои стены выдержат?
Я ответила на поцелуй — формальный, сухой, со вкусом пепла.
— Я сама проектировала эту вершину, Артём. Я знаю каждый её узел. И я знаю, как её обрушить, если мне станет в ней тесно.
Вечер близился к своему финалу. Праздничный салют расцвечивал небо над заливом миллионами огней, которые тут же гасли в черной воде. Мы с Артёмом стояли на краю деревянного причала, вдали от шумной толпы. Алиса, утомленная праздником, уже уснула на заднем сиденье лимузина под присмотром охраны.
— Видео, которое прислал Рябов… — Артём нарушил тишину, глядя на горизонт. — Откуда оно у него? Я лично проследил, чтобы пять лет назад все записи из той комнаты были уничтожены. Я сжег жесткие диски собственными руками.
— Маргарита Николаевна всегда была дальновиднее тебя, Артём, — ответила я, с наслаждением сбрасывая тяжелые туфли и становясь босыми ногами на прохладное дерево. — У неё всегда были копии копий. И она знала, что этот «козырь» пригодится ей в день, когда ты решишь стать счастливым. Но есть кое-что, чего она не учла.