Артём стоял у двери, преграждая мне путь. Его смокинг, безупречно подогнанный по фигуре, казался ему сейчас тесным, как смирительная рубашка. Он тяжело дышал, и я видела, как на его шее ритмично бьется жилка. Тот самый Артём, который еще час назад казался мне оплотом надежности, единственным человеком, способным защитить меня от шторма, теперь выглядел как архитектор, чей амбициозный проект начал рушиться от одного-единственного неверного расчета.
— Лия, выслушай меня. Не как судья, а как женщина, которая знает, в каком мире мы живем, — его голос стал низким, вибрирующим от напряжения. В нем снова прорезались те самые властные нотки, которые раньше заставляли меня подчиняться без раздумий. — Видео на этой флешке — это не вся правда. Это лишь фрагмент, вырванный Маргаритой из контекста самой страшной недели в моей жизни.
— Контекст? — я горько рассмеялась, чувствуя, как по щеке катится слеза, грозя испортить идеальный макияж, над которым три часа трудились стилисты. — На видео ты передаешь деньги человеку, который через десять минут войдет в мою спальню. Человеку, который опоит меня, разденет и выставит на посмешище. Какой здесь может быть контекст, Артём? Ты просто купил билет в один конец для своей «любимой», чтобы очистить место для бизнеса, для одобрения отца, для «правильного» будущего. Ты продал меня, чтобы не выбирать между любовью и империей.
— Я спасал тебе жизнь! — он внезапно сорвался на крик, и звук его голоса, усиленный акустикой комнаты, ударил по ушам. Артём с силой ударил ладонью по косяку двери. — Маргарита наняла киллера, Лия! Не какого-то напуганного охранника, а профессионала. Она собиралась устроить «несчастный случай» на объекте, где ты тогда проводила замеры. У меня было ровно два часа, чтобы решить: либо я хороню тебя через неделю в закрытом гробу, либо я делаю так, чтобы ты исчезла из её поля зрения как «опозоренная и ненужная». Я выбрал позор вместо смерти. Да, я заплатил Рябову. Я заплатил ему за то, чтобы он вывез тебя из города, обеспечил жильем и охраной на первое время, пока ты не осядешь под другим именем. То, что он сделал эти фото и продал их Маргарите за моей спиной — это его личное предательство, а не моё!
Я смотрела на него, и мир перед глазами двоился. Его слова звучали логично в рамках его жестокой, прагматичной логики. Но они никак не объясняли пяти лет моего личного ада. Пяти лет, когда я просыпалась в холодном поту, гадая, за что мужчина, которому я отдала всё, так со мной поступил.
— И поэтому ты не искал меня? — прошептала я, чувствуя, как в груди разрастается ледяная пустота. — Если ты «спасал» меня, почему ты не пришел через месяц? Через год? Когда Маргарита успокоилась, почему ты не перерыл всю страну, чтобы найти мать своего ребенка?