Маргарита наконец обернулась. На её губах играла тонкая, торжествующая и одновременно безумная улыбка. Она рассмеялась — сухим, надтреснутым смехом, от которого по коже бежали мурашки.
— Ты не убьешь меня. И не посадишь. Твой отец слишком любил меня, Артём. Ты видишь его лицо каждый раз, когда смотришь на меня. Ты не сможешь переступить через его память. Ты ведь такой же раб долга, как и он.
Артём подошел к ней в два широких шага и рывком вырвал бокал из её холеной руки. Он швырнул его прямо в камин. Дорогое вино зашипело на углях, пламя на секунду вспыхнуло ярко-синим цветом, осветив хищный профиль Северского.
— Мой отец любил женщину, которой ты искусно притворялась все эти годы. Но он ненавидел предателей и детоубийц. Я только что получил полную запись допроса из СИЗО. Волков сдал тебя с потрохами, надеясь спасти свою шкуру. Анна, твоя горничная, которую ты считала преданной, уже дает показания под запись. Все твои офшорные счета заблокированы по моему звонку. У тебя не осталось ни одного союзника, ни одного адвоката, который рискнул бы взяться за твое дело. Потому что завтра утром каждая газета в этой стране узнает, что «великая и безупречная Маргарита Северская» пыталась отравить пятилетнего ребенка.
Маргарита наконец вскочила. Её лицо исказилось в гримасе ярости, маска аристократизма сползла, обнажая мелкое, злобное нутро.
— Она была никем! — выкрикнула она, и её голос сорвался на визг. — Девчонка из нищеты, приблуда! Ты должен был жениться на равной, на той, кто понимает правила игры! Ты должен был сохранить чистоту нашей фамилии, а не тащить в постель эту… архитектурную выскочку!
— Фамилия Северских теперь принадлежит Лии по праву любви и преданности, — Артём наклонился к её лицу так близко, что она невольно вжалась в кресло. — А ты… ты отправляешься в забвение.
Он достал из внутреннего кармана пиджака плотный конверт и швырнул ей на колени.
— Это документы на безвозмездную передачу всей твоей доли в «Монолите» в пользу трастового фонда Алисы. Подпиши их сейчас, и я позволю тебе доехать до женской колонии в моей машине, а не в грязном автозаке под прицелом камер. Откажешься — и завтра ты проснешься в общей камере с теми, кто очень не любит «богатых мамочек», обижающих детей. Выбирай, Маргарита. Время пошло.
Маргарита посмотрела на бумаги. Её руки, всегда такие уверенные, теперь заметно дрожали. Она посмотрела на ручку, которую Артём положил на стол, и поняла: игра окончена. Король вернулся на доску, и он не собирается брать пленных. Шах и мат.
Я сидела у кровати Алисы, слушая мерное пиканье мониторов, которое теперь казалось самой прекрасной музыкой в мире. Дочь дышала ровно. Розовый цвет вернулся к её щекам. Когда дверь палаты тихо открылась, я даже не обернулась — по звуку шагов я знала, что это он.