— Она выживет, — я открыла глаза и посмотрела ему прямо в зрачки. Мой голос, к моему собственному удивлению, прозвучал странно твердо и холодно. — Слышишь меня? Она выживет. Она сильнее, чем ты думаешь. Она — Северская. Но когда этот ад закончится, Артём, я больше никогда не позволю тебе сомневаться. Ни в ней, ни во мне. Твой кредит недоверия исчерпан до дна.
Он ничего не ответил, лишь еще крепче сжал кулаки, так что кожа на костяшках натянулась до предела.
Больничные коридоры в три часа ночи похожи на чистилище — место, где время замирает, а надежда смешивается с отчаянием. Мы стояли у тяжелых двойных дверей реанимации. Лампа над входом горела ровным, зловещим красным светом, отсекая нас от единственного смысла нашего существования.
Артём не мог сидеть. Он мерил коридор шагами, как запертый в клетке зверь. В какой-то момент он отошел к окну и с глухим рычанием ударил кулаком по раме. Один раз. Второй. Третий. Стекло жалобно звякнуло, по нему пошла тонкая трещина, но оно выдержало. Как и мы.
— Я ведь верил ей, Лия, — он заговорил, не оборачиваясь ко мне. Его голос был полон такой горечи, что её можно было почувствовать на вкус. — Пять лет я жил с мыслью, что ты — предательница. Я ненавидел тебя, потому что Маргарита мастерски подсовывала мне «факты». Она знала мои слабости, знала, что мой самый большой страх — это повторить судьбу отца, которого обманывали годами. Она знала, как нажать на триггеры предательства. И сегодня… когда она прислала эти проклятые фото… я снова повел себя как последний ублюдок. Я снова позволил ей управлять собой.
Я подошла к нему и встала рядом, глядя на пустую, залитую дождем парковку внизу. В отражении окна я видела наши силуэты — двое людей, связанных общим горем и общей ошибкой.
— Она знала, что ты не прощаешь измен. Она создала идеальную иллюзию, Артём. Волков только что признался мне: меня опоили в ту ночь. В той комнате были лилии. На тех фотографиях, которые ты изучал под лупой, были цветы. Те самые лилии, от запаха которых ты умираешь. Маргарита знала, что ты даже не зайдешь в спальню, где пахнет этим ядом, чтобы просто проверить — сплю я или нет. Она создала «мертвую зону», в которой смогла срежиссировать твой самый страшный кошмар.
Артём медленно повернулся ко мне. Его лицо было бледным, в свете люминесцентных ламп оно казалось маской.
— Она знала про аллергию Алисы? — спросил он, и в этом вопросе уже был ответ, который он боялся услышать.
— Она знала всё. Она — архитектор разрушения. Она знала, что если ты узнаешь правду от Волкова, ты сотрешь её в порошок. Поэтому она решила нанести превентивный удар. Самый подлый и самый точный. Она знала, что Алиса — это единственный путь к твоему сердцу, который она не может контролировать.